Запретный поцелуй

«Я тоже», – подумал он, когда она, стремительно удаляясь от него, с неизъяснимой грацией в каждом движении исчезла в глубине парка и растворилась в ночи, как Золушка после бала.

С одной только ужасающей разницей. На память о себе она не оставила ему даже хрустальной туфельки. И в будущем между ними уже никогда ничего не будет. Совсем ничего.

Золотые оковы – все те же оковы, и никакая, даже самая мягкая, подкладка не может облегчить их гнет так, как освобождение.

Поскольку у слуг был выходной, в доме священника стояла тишина и в этот ранний час, когда едва рассвело, на кухне никого не было. Эмили стояла у плиты, подогревая разбавленное водой бренди, и радовалась тому, что в это весеннее утро может побыть одна, пока готовит для отца микстуру от кашля.

Она слегка тронула кончиком пальца зеркальную поверхность напитка. Порядок. Питье достаточно нагрелось. Повернувшись к столу, она залила горячей жидкостью гвоздику, дикий шалфей и болотный розмарин, заранее истолченные в фарфоровой чаше. Пряный травяной запах распространился по кухне, пробуждая воспоминания о подогретом вине и застолье… и об изысканных угощениях, которые подают на великолепных костюмированных балах, устраиваемых богатыми аристократами.

Она опустилась в кресло и скрестила руки на груди. О! И почему только она не может выбросить эту несчастную ночь из памяти?! Господи помилуй, уже два месяца прошло после того бала. Закончился срок ее траура, и с тех пор ее постоянно приглашали на бесчисленные званые обеды и вечеринки. Она даже удостоилась внимания со стороны двух молодых людей. Пора бы ей уже полностью забыть тот случай.

Лорд Блэкмор уж точно выбросил его из головы на следующее же утро. Хотя она надеялась, что он, может быть, навестит ее в один из последующих дней, больше он не проявлял к ней внимания.

Конечно. Он ясно дал понять, как мало это для него значит. Очевидно, ему не понравилась ее неопытность. Только у нее хватает глупости грезить о его поцелуях и хранить память о вкусе его губ, прильнувших к ее губам, о его руках, прижимавших ее к сиденью кареты…

О, проклятое, проклятое воображение, беспочвенные фантазии! Ну почему ее терзают эти нескромные воспоминания?

Потому что это был ее первый поцелуй. Она покраснела. Нет, не только первый. Ее первый, и второй, и третий. Какой бы по счету он оказался, если бы граф не остановился? Она готова была отдаться ему прямо там, в его карете! Этот мужчина определенно знал, как сделать первый поцелуй женщины незабываемым.

Будь он проклят за это! До того жизнь ее протекала по большей части удовлетворительно, упорядоченно, в мелких заботах, легких обязанностях и случайных встречах. Она посещала церковь, наносила утренние визиты и вела для отца домашнее хозяйство.