Запретные воспоминания

Нежинский не был бедным человеком, у него же имелся бизнес, причем весьма успешный. Поэтому неудивительно, что к ним в дом как-то ворвались вооруженные преступники, которые искали ценности. Мама рассказывала, что тетю Иру и ее мужа пытали, но им удалось вызвать охрану. А ночью ее муж скончался от инфаркта. Она тогда сразу после похорон уехала, но деньги-то его никуда не девались. Она их явно как-то с собой забрала. Наследников у нее нет, поэтому я решил, что она приехала завещание оформить.

Логики в этом умозаключении не было никакой. Для того чтобы составить завещание, не требовалось ехать сюда, нотариусы и в Москве работают. Это Влада понимала со всей очевидностью. Радецкий, судя по несколько соболезнующему выражению его лица, тоже. Нет, они оба были точно умнее Олежика.

– Ладно, Олег Павлович, что с вами делать, я решу завтра. Попрошу выйти на работу, раз уж ясно, что вы ничем не болеете, и сразу после оперативки прийти ко мне. А до оперативки позвоните следователю Зимину и все ему расскажите. И про ваше давнее знакомство с Нежинской, и про ее слова, сказанные вам и вашей маме, и про то, как вы каждый день носили ей передачи, а в день убийства припозднились. А сейчас идите с богом, мне надоело лицезреть вашу физиономию, не говоря уже о том, что вы мне испортили свидание.

Тихомиров выглядел озадаченным, а Влада опять почувствовала, что краснеет. Нет, ну что за невозможный человек, неужели нельзя было промолчать. И так понятно, что означает их ужин на двоих, особенно с учетом белых роз на столе, совсем необязательно называть вещи своими именами при посторонних.

– Я временами прямой до неприятных ощущений, – сказал Радецкий, когда взъерошенный Тихомиров ушел. – Но только с теми, к кому неравнодушен. Привыкайте.

Ну и как прикажете расценивать эту фразу? Как предостережение или как обещание? Поселившаяся внутри Владиславы Громовой новая незнакомая Влада предпочла второе.

– Так что там с самолетами? – спросила она, принимаясь за пирожное, которое совсем недавно не хотела. Сейчас в ней отчего-то проснулся зверский аппетит. – Вы обещали рассказать.

– О, это чудесная история. Ее действительно раскопала Инна Полянская.

Рассказчиком этот мужчина был необыкновенным. Говорил он коротко, не растекаясь мыслями, не уводя повествование в сторону, но так образно, что ей казалось, будто она видит аэродром воинской части, стоящие там самолеты, напряженные лица «заговорщиков», решивших заработать на собственности государства: командира воинской части, принявшего на себя основной удар последствий, прокурора, замявшего дело, Нежинского, обеспечивавшего финансовое прикрытие сделки и захапавшего все деньги себе. В общем, совершенно понятно, за что его потом пытали.