Запретные игры (СИ)

— Да, — кивает, всматриваясь в стаю питбулей, которых выпускают гулять по двору каждую ночь.

— Это бойцовские собаки, они созданы для того, чтобы рвать своих жертв. Они выведены и рождены для этого. Натасканы на агрессию. Это животные особой породы, — поясняю ей. Расслабляю пальцы на ее талии и веду ладонями вниз, к упругим бедрам.

Надя всхлипывает, когда я сжимаю эти бедра. Такая чувствительная. Кровь кипит. Я сейчас могу сделать с ней все что угодно. Например, поставить на колени и заставить мне отсосать. Она будет давиться слезами, но не скажет нет. И я хочу. Но не сегодня. Мы еще поиграем, моя пугливая киска. Я даже дам шанс.

Воспользуешься ли ты им?"

"— Как ни воспитывай их, ни корми, ни ласкай, в один прекрасный момент могут перегрызть горло. И никто не виноват, это их природа. Так вот, они не ухаживают за сучками, не облизывают их, не ласкают и не приручают, они просто вгрызаются им в холку зубами и дерут, пока не удовлетворятся, — усмехаюсь я, обхватываю ладонью ее тонкую шею, немного сжимая. Я чувствую, как ее тело содрогается, ноги подкашиваются, а пульс под моей ладонью учащается.

Я не душу ее, воздуха достаточно, но Надя инстинктивно глотает кислород. Уверен, что ей кажется, что она задыхается. Психосоматика. Страх показывает ей то, чего нет. И это тоже меня подогревает. Намеренно вжимаясь пахом в ее попку, демонстрируя свое желание и то, что я могу сейчас с ней сделать, вжав лицом в стекло.

— Так вот, киска моя, — притворно ласково произношу я и веду носом по ее виску. — Я тоже животное той же породы. Без вариантов. Я просто беру и трахаю, удовлетворяя животные потребности. Или так, или никак, — прикусываю мочку её уха. Девочка сглатывает. — Или ты сейчас выходишь из этой комнаты, и мы прощаемся навсегда, или играем по моим правилам, без ужимок и жеманств. Я даже буду великодушен и дам тебе минуту подумать, — расслабляю ладонь на ее шее, поглаживая пульсирующую вену большим пальцем.

Девочка всхлипывает, когда я другой рукой сжимаю ее грудь. Грубо сжимаю, ибо давно привык не сдерживаться.

— Я… я… — заикается.

Куда ты влезла, мышка?

Кто, бля, тебя запустил в клетку к хищникам?

Зачем?

— Не было у меня никаких мужчин! — уже нервно, со злостью выдает она. А характер есть. Что тоже забавно.

— То есть ты девственница?

— Да! — отчаянно произносит она.

— Неожиданно.

Даже так, решили меня на целку взять? Какой подарок. И я им воспользуюсь, только отдачи не будет.

— Поэтому не могу так сразу… — шепчет она.

— Решила продать невинность подороже? Не размениваться на пацанов?

А девочка молчит.

В принципе, я прав, только продаёт она целку не мне, кому-то другому. И мне хочется отхлестать ее за это по щеками, а ещё лучше – швырнуть на диван и выпороть ремнем.

— Ладно, убедила, покупаю, — усмехаюсь, отпуская ее.