Запретная страсть мажора (СИ)

Больно много внимания он уделяет козе.

И Рамзес точно опять начнет ржать, когда увидит мой спектакль. Из травмпункта я выходил на своих двоих волне уверенно. Кстати, надо бы начать прихрамывать.

– Рамзаев уже уехал, – вру я, скрипя зубами, будем надеяться убедительно. – Я справлюсь, не в первый раз.

Судя по всему, во мне умер великий актер, потому что Олька сопит, теребит ручку сумки, но не уходит. Смотрит так, будто стоит ей отвернуться, и я рухну без ее поддержки.

О, идет за мной.

И тут случается чудо из чудес! Прямо бинго!

Уже у самого турникета мой желудок выдает голодную трель.

Истомина, жертва милосердия, предлагает:

– У меня есть яблоко.

И у меня в голове вспыхивает план! Великолепный и грандиозный.

Я перевожу печальный взгляд на Олю и понимаю, что он сработает. Она не соскочит.

– Только аппетит разыграется. А дома жрать нечего.

Чуть не шмыгнул носом, но это был бы перебор.

– Ну, закажи чего-нибудь, – мямлит Истомина, хотя корневой инстинкт покормить больного уже затронут.

– Все невкусное. Я домашнего хотел…

– Ты сейчас мной манипулируешь, да? – она впивается в меня подозрительным взглядом. – Опять хочешь припахать к работе? Как с тем массажем?

Понурившись, я стараюсь не выдать своего восторга. Пронимает, сейчас дожму.

– Никакого массажа. Я просто хочу суп и запеканку.

Кстати, правда хочу.

Надо как-то перебить вкус изюма во рту.

Еще немного посопев, Истомина идет к гардеробной и возвращается с плащом.

– Ладно. Но ты будешь вести себя прилично!

Я киваю.

Молча. Потому что врать нехорошо.

Глава 24. Кир

Уже возле дома мой прекрасный план рискует улететь под откос.

Истомина задаёт мне каверзный вопрос:

– А что из продуктов дома есть?

И у меня волосы встают дыбом. Я откуда знаю?

Соль и кофе? Чипсы ещё.

Я ж дома не жру. Яичницу и то по праздникам делаю. Такую суровую мужскую яичницу, когда яйца с яйцами и сверху яйца.

А откуда у меня дома берутся яйца?

Запалив мою растерянность, Олька ворчит:

– И как ты собирался поесть домашнего?

– Можно же продукты заказать, – выкручиваюсь я, но, похоже, в её глазах я пал так низко, что мне уже ничего не поможет.

Хорошо. Значит, покормит.

Разувшись и стребовав с меня тапки, которые я нашёл чудом, Истомина идёт на кухню и, блядь, творит какую-то магию.

Она открывает морозильник!

Не помню, чтобы я заглядывала туда хоть когда-нибудь. Походу, зря. Там что-то лежит. Или кто-то. Ни за что не могу поручиться.

Коза тычет пальцем в верхний ящик:

– Полуфабрикаты.

А я в ужасе. Это она сейчас на сковородку все покидает и смоется?

– Запеканку! – требую я.

И так нервы ни к черту. Полуфабрикатов еще не хватало!

– Какую тебе запеканку? – вздыхает Истомина.

– С мясом!

А чего мелочиться? Требовать так требовать.

– Ну, разумеется. С мясом. И кто бы сомневался, – закатывает Олька глаза.