Запрети мне любить

Я поднимаю взгляд на Тигиева, хотя чужие губы все еще держат меня в плену. Темный взгляд пугает, по коже бегут мурашки. Таким Мишу я никогда не видела. Сейчас он готов убивать.

– Ты чего?.. – начинается возмущаться Кортнев. Вот дурак, он ведь только из больницы. Если ему двинет Миша, он вряд ли поправится. Я хватаю Богдана за карман брюк и стараюсь удержать на месте.

Тигр так посмотрел на меня, что холод по спине прошелся. Будто предала, изменила. А главное, я сама чувствую себя подлой обманщицей. Вот как понять, что с нами происходит? У него жизнь, в которой мне нет места. Мы ничего друг другу не обещали. Но и спокойно разойтись не получается.

Кортнев пытается привстать со скамейки, хотя я его и продолжаю держать. Вон, карман трещит.

– Ты, по-моему, перебарщиваешь с дружескими обязанностями, – гневно выплевывает Богдан. Тигиев хватает его за грудки и отбрасывает словно щенка на несколько метров. Тот задницей пропахивает газон с пожелтевшей травой. Я порвала Кортневу карман, теперь у меня ужасно болят пальцы, но мне некогда на них взглянуть, потому что я смотрю на Мишу. Он в бешенстве, а меня парализует страх.

– Если еще кто-нибудь прикоснется к твоим губам, я пойду по стопам твоего отца-бандита! – рычит он словно дикий зверь. И опять я ощущаю себя предательницей. Почему? И тут во мне просыпается злость. Все кажется таким несправедливым! Ведь я предупреждала, что он будет добиваться меня на общих началах. Значит, ему можно меня целовать, а моему без пяти минут парню – нет?

– У Богдана сотрясение. Он ушел из больницы под личную ответственность, – встаю я перед Мишей и загораживаю Кортнева от его уничтожающего взгляда.

– На пять минут вас оставить нельзя! – врывается голос подруги в мое сознание. – Богдан, пойдем, этим двоим нужно поговорить, – я не знаю, она действительно так считает или просто боится, что Миша убьет Кортнева. Говорить мне с Тигиевым совсем не хочется. Да и не о чем. Поздравить с будущим отцовством? Мне кажется, это будет высшей точкой лицемерия.

– Жанна, он не имеет права вмешиваться в жизнь Маши. Он ведь ей не брат! – Миша не смотрит в его сторону, но я знаю, что с трудом себя сдерживает.

– Пойдем, я тебе говорю! – шипит Жанка.

– Понравилось с ним целоваться? – Тигр говорит холодно, смотрит на мои губы. Мне хочется сказать «да», причинить ответную боль, но я молчу. Это будет так глупо, так по-детски. Он делает шаг ко мне. – Ника не беременна, она солгала, чтобы мне отомстить, – он подносит пальцы к моим губам и жестко стирает с них чужой поцелуй. – Пуговка, больше никогда не позволяй другим мужчинам к тебе прикасаться, – я вижу, что ему больно. Он впервые настолько открыт, что я могу считывать все эмоции. Хотела, чтобы он почувствовал все то, через что пришлось пройти мне, а сейчас устыдилась.