Запрет на вмешательство

То, что никакие это не немцы мне было известно и без всякой разведки, но просто так сказать об этом сержанту я не мог — возникли бы ненужные вопросы, которых и без того уже накопилось немало.

Через три минуты я вернулся в лагерь и доложил Плужникову, что видел людей в нашей форме.

— Нужно как-то аккуратно привлечь их внимание, товарищ сержант. Если они наткнутся на нас неожиданно, возможны неприятные случайности. Ближайшие к нам бойцы уже совсем недалеко. Можно веткой хрустнуть, к примеру, ну или как-то еще себя обозначить.

— Разумно, — кивнул сержант, и, осторожно надломил ветку куста, под которым мы сидели. Звук получился правильный — не слишком громкий, чтобы не выглядеть нарочитым, но и не настолько тихий, чтобы на него не обратили внимания.

Я демонстративно прислушался.

— Сработало. Звуки приближаются — они идут сюда. Стараются не шуметь, я их едва слышу. Думаю, это разведка. Разрешите, я изображу часового? Так будет естественнее.

Я окинул взглядом лес и выбрал место, относительно неплохо подсвеченное пробивающимся сквозь разрывы в кронах лунным светом. Именно там я и занял свой «пост», неторопливо прохаживаясь из стороны в сторону, неудержимо зевая и всячески изображая сосредоточенную борьбу с дремотой.

В режиме дополненной реальности мои контактные линзы обозначали приближающихся красноармейцев слабо светящимися контурами. Наши гости подобрались к лагерю уже метров на пятьдесят, но дальше пока не двигались. Меня они видели, но с ходу соваться к нам не рискнули и, судя по тому, что двое из них сейчас быстро уходили вглубь леса, скоро следовало ожидать появления на сцене новых действующих лиц.

Ждать пришлось минут сорок. Все это время я продолжал свой спектакль и с интересом наблюдал, как двое разведчиков вернулись к основной стоянке окруженцев, доложили о найденных неизвестных и выдвинулись обратно к нашему лагерю с группой поддержки, состоящей из полновесного взвода.

Вскоре ко мне, не скрываясь, подошел сержант, всеми силами изображая только что проснувшегося бойца, идущего сменить на посту своего товарища.

— Они здесь, — практически бесшумно, одними губами, сообщил я сержанту, — Рассредоточиваются вокруг лагеря.

Плужников подождал с минуту, а потом негромко, но так, чтобы его услышали, произнес:

— Товарищи, мы знаем, что вы окружили наш лагерь. Выходите спокойно, мы свои. Оружия у нас в руках нет.

Ответом ему послужила тишина, но секунд через пятнадцать справа от нас треснула ветка, и раздался такой же негромкий голос:

— Кто такие? Представьтесь.

— Сержант Плужников, войска НКВД. Со мной трое красноармейцев и пленный немецкий солдат. Мы — все, что осталось от маршевой части, следовавшей по железной дороге в Умань.