Запрет на вмешательство

Только сейчас я отключаю боевой режим имплантов и прикрываю глаза, чтобы увидеть поле боя с орбиты.

Мы продержались двадцать пять минут. Этого времени хватило генералу Музыченко, чтобы добраться до позиций передового стрелкового батальона и вызвать по телефону огонь артиллерии. Как оказалось, генерал был столь красноречив, что командование восемнадцатой армии санкционировало массированный артиллерийский удар по «идущему на прорыв нашей обороны немецкому танковому полку», подключив к нему недавно полученный из резерва ставки дивизион БМ-13. И сейчас реактивные снаряды «Катюш» ровняли с землей лес, поле и немецкие боевые порядки перед нашей позицией, заставляя гореть все, до чего долетали раскаленные до семисот градусов осколки.

Огненный шквал прекратился так же внезапно, как и начался. Я оперся рукой о станину зенитки и медленно распрямился, помогая сержанту встать на ноги. Вокруг один за другим поднимались из тлеющей травы уцелевшие бойцы. Чежин, Шарков, Серова, несколько артиллеристов из зенитных расчетов. Впереди все горело, дым мешал нормально дышать и полностью закрывал обзор. Внезапно где-то справа застучал запустившийся мотор грузовика, и секунд через пятнадцать из дымной пелены вынырнула наша полуторка с пулеметной установкой в кузове.

— А вот и транспорт, — усмехнулся Плужников, — надо же, как вовремя.