Запрет на вмешательство

Мой взвод все еще двигался впереди всех, и я отдал приказ остановиться и съехать с дороги, пропуская машины Музыченко.

— В чем дело, Нагулин? — генерал показался из люка своей тридцатьчетверки.

— Нас догнали, товарищ генерал-лейтенант. Полнокровный моторизованный батальон. До наших осталось совсем немного — они должны быть вон там, за той возвышенностью — около четырех километров отсюда. Но туда придется прорываться. Впереди дорогу скоро перережут. Два самоходных орудия и до роты пехоты. В принципе, этот заслон можно сбить, но с запада скоро подойдут основные силы немцев. Если мы увязнем в бою — нас сомнут атакой с тыла.

— Значит, будем прорываться, — помрачнел генерал, — Продолжать движение! Танки — в голову колонны!

Лес по обеим сторонам дороги закончился через пару минут. Колонна вы шла на открытое пространство, и мы сразу увидели немцев. Они двигались параллельно нам, немного нас опережая. Расстояние до ближайшей группы противника составляло около семисот метров. Главной задачей немцев было обездвижить нашу колонну или, в крайнем случае, уменьшить скорость ее продвижения. Поэтому «Штуги» немедленно развернулись в нашу сторону и остановились, чтобы открыть прицельный огонь. Пушки Т-26 пробить лобовую броню немцев не могли, так что, фактически, на каждом из флангов началась дуэль — тридцатьчетверка против «Штуга». Но это только со стороны так казалось. На самом деле я совершенно не собирался оставаться в стороне от спора бронированных машин.

— Взвод! Огонь по пехоте противника! Сержант Серова, твоя группа слева. Выбиваешь пулеметчиков и минометные расчеты. А я займусь теми, что справа.

Я остановил броневик на обочине дороги и навел ДШК на смотровую щель замершего на месте «Штуга». Один выстрел самоходка уже сделала, но рассматривать результаты ее огня мне было некогда. Короткая очередь выбила искры из брони штурмового орудия. Это две из трех пуль бесполезно ушли в рикошет, но третья своей цели достигла, попав в смотровую щель. Я с сожалением вспомнил о «панцербюксе», чьи патроны имели химический заряд, но сейчас ружье находилось в грузовике, где ехали Чежин и Шарков.

Я обернулся на крик. Двое моих бойцов, о которых я только что вспоминал, пригибаясь, стояли у борта броневика.

— Мы ваше ружье доставили! — доложил Борис.

— Сейчас, — крикнул я и вновь навел ДШК на вражескую колонну. Противник вел огонь из четырех пулеметов, и это требовалось немедленно прекратить. С семисот метров немецкие MG-34 не могли стрелять с высокой точностью, но наша растянувшаяся колонна представляла собой уж очень удобную цель. Заставив замолчать пулеметы, я спустился на землю, поставил сошки «панцербюксе» на капот броневика и навел ружье на смотровую щель «Штуга».