Запрет на вмешательство

Только что завершившийся бой стоил нам двенадцати человек убитыми. Еще пятеро были ранены, но все достаточно легко. Мы потеряли две пулеметные установки вместе с полуторками, на которых они были смонтированы. Мотор еще одного грузовика оказался разбит осколками. Один из пулеметов на оставшейся в строю установке заклинило после попадания немецкой пули, но остальные три «Максима» сохранили способность вести огонь. Патронов к ним осталось, правда, максимум еще на один такой бой, да и то не факт, что хватит. Я тоже извел почти половину боезапаса к ДШК. Со снарядами к зенитным пушкам дело обстояло не лучше. В общем, картина рисовалась весьма тревожная, а впереди нас ждал пятнадцатикилометровый путь, явно не устланный розами, да еще и этот батальон вместе с упертым немецким майором, которого я, похоже, чем-то очень сильно обидел.

— Младшего лейтенанта Нагулина к командарму! — выкрикнул подбежавший к моему броневику красноармеец.

— Где сейчас товарищ генерал-лейтенант? — уточнил я.

— Собирает колонну сразу за бывшей немецкой позицией, — махнул рукой боец, указывая направление.

— Взвод, занять места в машинах. Следовать за мной! — приказал я, забираясь в кабину броневика.

Взводную колонну мы собрали довольно быстро. Теперь она стала на три машины короче, но все еще представляла собой реальную силу. Оставлять своих людей здесь я не хотел. Налет вражеской авиации мог повториться в любой момент, и все средства ПВО я предпочитал иметь под рукой.

Музыченко действительно формировал колонну. Причем, фактически, заново. Прорыв немецкой обороны дорого обошелся «колонне особого назначения». Помимо уничтоженных пикировщиками танков, мы лишились еще одного Т-26, подожженного немцами несколькими попаданиями из противотанкового ружья.

В строю осталось два Т-34 и два Т-26. Грузовиков тоже сильно поубавилось — бомбовый удар не прошел бесследно. Теперь, с учетом людей комдива Соколова, техники для погрузки всех красноармейцев колонне не хватало.

— Товарищ генерал-лейтенант…

— Докладывай, Нагулин, — перебил меня Музыченко.

— Воздушная атака отбита. Уничтожено пять и повреждено два самолета противника. Безвозвратные потери взвода ПВО — двенадцать человек. Из пятерых раненых двое остались в строю. Потеряно две счетверенных пулеметных установки и один грузовик. Боезапас к пушкам и пулеметам практически исчерпан.

Генерал окинул взглядом дымящееся поле боя и снова перевел взгляд на меня.

— Благодарю за службу, младший лейтенант. Если доберемся до своих, тебя и твоих людей не забуду, но боюсь, эта атака не последняя. Чем я могу помочь твоему взводу?

— Нужны люди и патроны к «Максимам», товарищ командующий. Для ДШК и зенитных пушек боезапас все равно взять негде.

— Будут тебе патроны, Нагулин.