Запрет на вмешательство

Многие артиллерийские части противника подверглись атакам прорывающихся на юг красноармейцев и понесли большие потери, а те из них, кто сумел отбиться или вовремя отойти, видимо, еще не успели восстановить порядок и преодолеть дезорганизацию, вызванную нарушением линий связи.

Пикирующие бомбардировщики мы видели дважды, но они наносили удары в стороне от нас, атакуя остатки ударных группы, еще сохранивших часть техники, и стараясь помочь своим тыловым частям, пытавшимся оборонять спешно созданные узлы сопротивления.

Действительно серьезный противник встретился нам у реки Ятрань. Наши передовые части уже форсировали ее пару часов назад и следы этого сражения наглядно демонстрировали нам всю чудовищность понесенных ими потерь. Весь берег неширокой реки был забит сгоревшими грузовиками, тракторами и артиллерийскими тягачами. Разбитые орудия стояли здесь же, иногда даже не отцепленные от буксировавшей их техники. Река отблескивала радужной пленкой вылившегося в нее горючего. Тела убитых лежали около дымящихся обломков, колыхались в воде и устилали противоположный берег. Мертвые немцы на том берегу тоже попадались, но было их во многие разы меньше, чем погибших красноармейцев.

Несмотря на то, что значительной части ударной группы, форсировавшей реку в этом месте, удалось прорваться на противоположный берег и уйти дальше на юг, немецкая артиллерийская позиция не была уничтожена полностью. Сейчас одна зенитка калибра восемьдесят восемь миллиметров и две скорострельных двадцатимиллиметровых пушки FlaK 38 по-прежнему контролировали брод, который нам предстояло преодолеть.

Немцы неплохо замаскировали свои орудия. Скорее всего, они собирались подпустить нас метров на восемьсот, и смести большую часть колоны огнем скорострельных «Флаков», а против танков Т-34, бывших им не по зубам, использовать более мощную зенитку.

Позиция противника находилась на противоположном берегу Ятрани, местами густо заросшем кустарником. В одном из таких мест и встали немецкие зенитчики, успевшие даже выкопать для своих пушек неглубокие укрытия с брустверами. Невооруженным глазом и даже с помощью бинокля обнаружить их было весьма непросто. Приближаться к немцам даже на полтора километра было опасно, но кроме меня об огневой засаде в нашей колонне никто не знал, и мне опять пришлось брать инициативу на себя.

На мой взгляд, двигалась «колонна особого назначения» крайне беспечно. Видимо, генерал Музыченко рассчитывал, что раз мы идем по следам ушедших вперед ударных групп прорыва, ожидать серьезного сопротивления немцев не стоит. В результате у нас отсутствовал даже головной дозор.