Запрет на вмешательство

Форсировать реку красноармейцам все же удалось, но понесенные за ночь потери в людях и технике, помноженные на все возрастающее сопротивление немцев, привели к дроблению колонн и превращению единого прорыва в удар растопыренными пальцами. Каждое еще сохранявшее боеспособность подразделение уже никак не взаимодействовало с соседями и не получало никаких приказов от командования, ведомое одним лишь желанием прорваться к своим, независимо от того, что творится вокруг. Но рвущихся на юг войск было все еще очень много, и среди них имелись настоящие лидеры, такие, как комдив Соколов, сохранявшие вокруг себя какое-то подобие организованных боевых групп. Последним отчаянным усилием они захватили село Емиловка, являвшееся конечной точкой в плане прорыва, но на этом их боевой порыв окончательно иссяк, а впереди все еще не было никаких признаков войск Южного фронта.

С рассветом проблемы начались и у нашей колонны. Передовые группы пробивали себе путь, но совершенно не заботились о флангах и об удержании коридора, через который могла бы пешим порядком выйти из кольца основная часть окруженных войск. Немцы вовсю этим пользовались, вновь беря под контроль высоты и населенные пункты, из которых их только что выбили русские, прокатившееся на юг неудержимой лавиной, не считаясь ни с какими потерями.

Положение взвода ПВО в середине колонны приносило сплошные неудобства. Картинка со спутника давала мне полное представление о приближающихся немецких отрядах, но предупредить о них генерала Музыченко я не мог. Пехота и танки пока неплохо справлялись со слабыми заслонами на нашем пути, но с каждым часом сопротивление становилось сильнее и организованнее.

Первый немецкий самолет появился в небе спустя минут сорок после восхода солнца. Впереди по нашему курсу на высоте около трех километров показался «Фокке-Вульф» Fw 189, за свою необычную форму прозванный красноармейцами «рамой». Немцы же называли его «летающим глазом» за высокую эффективность в деле воздушной разведки. Самолет немного снизился и заложил широкий круг над полем разворачивающегося сражения.

В том, что этот незваный гость обнаружит нашу колонну, у меня не возникло ни малейших сомнений, но я не собирался давать ему спокойно следить за нами и наводить на нас артиллерию.

— Останови! — приказал я водителю бронеавтомобиля, и как только БА-6 замер, выпрыгнул из кабины. — Взвод, стой!

Танки и грузовики первого взвода охранной роты продолжали ехать вперед, несмотря на нашу остановку, а все машины, следовавшие за нами, вынужденно остановились.

— Первое орудие к бою! — приказал я, несмотря на возмущенные возгласы командира стрелкового взвода, чей грузовик остановился прямо за нами.