Запрет на студентку

Я: “Ого… Ай!”

Мой Ромео: “Больно?”

Я: “Еще”

Мой Ромео: “Так?”

Я:“Ммммммммммммммммммммммммммммммммммммм…”

Мой Ромео: “Приоткрой рот”

Округляю глаза, когда этот «приказ» переваривается в моей голове, и в

самом деле приоткрываю рот, но это от шока. Он хочет закончить так?! Мои

представления о близости между мужчиной и женщиной не выходят за

определенные рамки, а то, что он предлагает…

Я снова не знаю, блефует он или нет, но даже в виртуальной переписке

меня это шокирует, о реальности вообще молчу…

Я: “Я не уверена…”

Мой Ромео: “Тогда сожми грудь”

Я: “Так?”

Мой Ромео: “Примерно. Только сотри шок с лица”

Он делает это специально? Чтобы шокировать меня? !

Я: “Приоткрываю рот”

Мой Ромео: “2:1”

Мой неожиданный смех пугает прохожего.

Кажется, я только что стала испорченной, но это касается только нас двоих, поэтому не считается.

Я: “Повторим?”

Мой Ромео: “Тебе нужно умыться”

Запрокинув голову, стону в черное бесконечное небо.

— Два два, — шепчу внезапно охрипшим голосом.

Глава 28. Люба

Под кожу пробирается холодок. Впивается в меня ядовитыми иголками, сдавливая горло.

Ложка выпадает из руки прямо в кастрюлю с супом, когда, заглянув в

телефон, читаю поступившее сообщение: “Ты же понимаешь, что тебе"

"конец?”

— Отвали… — шепчу, отправляя неизвестный номер в черный список.

За ночь мне вдруг стало казаться, что вчерашний инцидент мне приснился

или… может быть обо мне просто забудут! Ведь я не собираюсь

высовывать или маячить “на публике” где-то, помимо своих экзаменов, которых у меня осталось два.

Этой ночью я решила, что просто не буду выходить из дома без какой-нибудь острой необходимости в ближайшие дни. А может быть до тех пор, пока в университете не начнется новый семестр.

Это трусливое решение заставляет стыдится себя саму, но теперь… теперь

мне так не по себе, что хочется завернуться в два одеяла от сковавшего

нутро холода.

Выключив суп, тупо смотрю в кастрюлю, ничего не соображая.

Кажется, этому уроду понадобился целый день для того, чтобы очухаться.

Уже почти пять вечера, и я считаю каждую минуту.

Подойдя к окну, смотрю на город и разбросанные вокруг меня многоэтажки.

В воздухе клубится снег, и уже темнеет.

Обернувшись, с отчаянием смотрю на телефон, который опять вибрирует.

Я чувствую запах Касьяновского дерьма даже отсюда, поэтому просто

забираюсь на подоконник вместе с ногами в вязаных носках и черчу на

стекле крестики, пока на мой телефон продолжают приходить сообщения.

Сердце уходит в пятки, когда начинает трещать дверной звонок.