Запрещенные слова. Том первый

Ловлю кайф и восторг.

— Всё. Готово. — Кирилл выключает машинку, наклоняет голову, изучая рисунок и только теперь, впервые за весь сеанс, улыбается. — Вышло круто!

— Круто? — из моего рта раздается громкий счастливый визг. — Это просто охуенно!

— Ты — молодец. Видно, что пришла осознанно. Такие татуировки — всегда самые честные.

Он обрабатывает кожу, наносит заживляющую пенку и просит походить так минут десять, чтобы она полностью впиталась в кожу. Я пользуюсь моментом, чтобы сделать пару кадров. В отражение попадает не только рука, но и часть меня, только с краем лица, которое спрятано за волосами. Но прямо сейчас я так счастлива, что отрезать лишнее не хочется, а хочется поскорее отправить свою красоту. Потому что он вообще первый (не считая мастера и девочки в зале), кому я показываю свою первую татуировку.

«Первую?» — фиксирует мозг, но я только пожимаю плечами.

Hornet:Охуенно, Хани.

Я:Ты не поверишь, но пять минут назад, когда мы закончили, я сказала тоже самое!))

Hornet:Ты счастлива?

Я:Очень! Никогда в жизни не была НАСТОЛЬКО счастлива! Спасибо тебе, Шершень! Без тебя бы ничего не получилось!

Появляется Кирилл, клети сверху тату прозрачную пленку и рассказывает основные правила — оказывается, ничего делать вообще не нужно, просто снять через пять дней, а пока воздержаться от сауны, солярия и горячей ванны.

— Денег не нужно, — улыбается, когда спрашиваю про цену и включаю бесконтактную оплату в телефоне.

— В смысле?

Он делает загадочное лицо, выразительно кивая мне за спину — там как раз появляется девочка с пирсингом. Улыбается широко и добродушно, протягивает большой белоснежный как облако букет. И про облако — это совсем не метафора, потому что это охапка красиво оформленных веточек распустившегося хлопка. Я беру их сначала растерянно, хотя подсознательно знаю, от кого они. Мне для этого даже не нужно заглядывать в маленькую картонную открытку между воздушными бутонами, о я все равно читаю.

«Сияй, Хани. С Днем рождения».

Написано от руки — размашистым, но аккуратным почерком.

Я зачем-то глажу мелкие, похожие на кардиограмму буквы.

Снова смотрю на букет — он почти невесомый.

Очень нежный.

Настолько трогательный в своей простоте, что начинает щипать глаза."

"И в эту минуту я точно не думаю о нарушении всех наших красных флажков.

Я ощущаю себя так, будто по-настоящему мой День рождения наступил только сейчас.

И у меня немного подкашиваются ноги, когда выхожу на улицу и медленно иду по мокрой мостовой, одной рукой прижимая трогательные хлопковые головки от порывов ветра. Несколько кварталов просто наобум — куда глаза глядят, чтобы насладиться каждой минутой.

И только немного взяв себя в руки, ныряю в первое же попавшееся кафе, сажусь за стол и пока жду чай и круассан, пишу Шершню.

Я:Спасибо.