Запрещенные слова. Том первый

«Как заявление», — слышу в голове слова Шершня, но почему-то снова простуженным «дубровским» голосом.

— У тебя красивые руки — рисунок ляжет хорошо, — говорит Кирилл и специальным маркером подправляет детали контура на моей коже, где они немного смазаны. — Будет «играть» как живой."

"Я смотрю на свои руки. Всю жизнь они были просто… руками. Рабочими. Помнящими клавиши ноутбука, документы, телефоны. Но сегодня они станут чем-то другим. Моя кожа наконец скажет что-то за меня.

Кирилл показывает, как мне поудобнее сесть в большое черное кресло, куда я со своим ростом взбираюсь по подставочке. Укладываю руку на маленький приставной столик.

— Последний шанс сбежать, — говорит Кирилл, пока готовит машинку. Улыбается уголком губ. — Шучу.

— Я столько лет мечтала… — Мой голос почему-то превращается в шепот. — Если не сегодня — то когда?

— Тогда поехали. — Он включает машинку. — Постарайся не напрягать руку, хорошо? Сначала будет контур, это не больно, как будто царапины.

Первые звуки. Вибрация. Жужжание. И потом — укол. Не боль, а давление, что-то пульсирующее и почти интимное. Я вдыхаю глубже, чтобы не пропустить ощущения. Не хочу от них прятаться — хочу их чувствовать.

Кирилл работает точно, не спеша. Говорит редко, но каждый раз — по делу. Уточняет, как ощущения. Подсказывает, когда будет особенно чувствительно. Но я почти не замечаю — внутренний восторг громче, чем дискомфорт.

Когда переходим к проработке бирки с черепом, я почти смеюсь — это очень необычно и так круто. Смотреть, как на коже сначала появляются бесформенные штрихи, потом — цвета, полутона и тени. И вдруг до конца осознать, что это останется на мне навсегда.

Я лежу, смотрю на потолок, и чувствую себя… целой. Как будто мне нужно было прожить тридцать три года только для того, чтобы попасть в этот момент, сделать это — и собраться окончательно.

Через пару часов мы делаем паузу. Кирилл накрывает свежий участок бумажным полотенцем, я иду в маленькую комнату с зеркалом. Отгибаю край, чтобы посмотреть ближе. Моя рука теперь как иллюстрация из книги, которую я сама для себя написала. Красиво и смело, именно так, как нужно.

Пишу Шершню, что нам осталось совсем немного.

Hornet: Как ощущения, Хани? Я знаю, что больно, но если вдруг очень болит — терпеть не нужно! Всегда можно вернуться в другой раз и доделать.

Я пишу, что все в порядке. Кирилл мне все это тоже сказал, объяснил, что хоть у женщин болевой порог выше и они даже шести-семичасовые сеансы переносят гораздо легче мужчин, но исключения бывают, и если мне нужна пауза сегодня — без проблем.

Возвращаюсь к креслу через десять минут.

Остаются только доработки, и на этот раз я внимательно слежу за процессом. Впитываю взглядом, как жужжащая машинка впечатывает разноцветные чернила мне под кожу.