Запрещенные слова. Том первый

Он притрагивается к моим губам своими. Как будто пробует — осторожно, стараясь не колоть кожу щетинистым подбородком.

Нажим на моем затылке становится сильнее.

Губы давят более ощутимо.

Я выдыхаю, поднимаю руку, чтобы притронуться к его запястью.

Губы Резника открывают мои — теперь уже настойчиво, не оставляя выбора. Пальцы держат затылок крепко, как будто вот теперь бежать, даже если бы я вдруг захотела, уже поздно.

Но я не хочу.

Позволяю его дыханию проникнуть мне в рот.

Позволяю себе вдохнуть вкус этого мужчины, попробовать и осознать, что он мне нравится.

Мы замираем как-то как по команде.

Отрываемся друг от друга, но Резник все равно держит меня так близко, что я могу рассмотреть паутину морщинок в уголках его глаз. И что зрачки в этих глазах стали огромными, как черные дыры, и так ему очень идет — когда под налетом энергичного делового перца вдруг обнаруживается страстный нетерпеливый мужик.

А то, что ему не терпится, я замечаю слегка скошенным вниз взглядом.

Пытаюсь поймать в себе нотки смущения, потому что выпуклость под джинсами — это наш первый интимный момент. Но мне почему-то ужасно приятно.

— Вот же… черт, блядь… — Резник откашливается, так что последнее матерное слово я скорее ощущаю, чем слышу. Перехватывает мою голову второй ладонью, чмокает в губы, вдавливая свои уже без особой нежности. — Прости, Майя.

Он не выглядит смущенным, но старается быть внимательным и сгладить, как ему кажется, острые углы. А мне почему-то совсем не хочется ничего сглаживать, потому что все просто хорошо.

— Знаешь, — придаю своему тону нотки загадочности, — я где-то читала, что если после поцелуя мужчине не нужно поправить ширинку, то это определенно не та самая женщина. Так что… спасибо за комплимент, Владимир Эдуардович."

"Мы синхронно начинаем кривить губы от сдерживаемого смеха. Каким-то образом несколько секунд нам это даже удается, но потом все-таки хохочем, растворяя в этом смехе остатки неловкости.

— Взлетели, — Резник кивает на иллюминатор у меня за спиной.

Я счастливо закатываю глаза, потому что, хоть летать не боюсь, но в моменте набора высоты и посадки всегда немного нервничаю.

***Наш перелет длится пару часов, которые я дремлю на плече у Вовы.

Называть его так, даже мысленно, кажется таким же подвигом, как подъем на Эверест.

Вова. Во-ва… Щупаю имя языком, пытаясь понять, сколько времени мне потребуется, прежде чем это войдет в привычку. О работе и о том, что будет после поездки думать просто не хочу. Вспоминаю слова матери о том, что я до сих пор одинока потому что у меня в голове только «планы, карьера и деньги». Что мои мысли отпугивают от меня мужчин. Возможно, этот один из тех немногих случаев, когда она действительно оказывается права.

Ничего страшного не будет.