Запрещенные слова. Том первый

Могу даже, кажется, по роже ему заехать и выкатить речь о служебной субординации — и вряд ли все это кончится для меня позорным увольнением с волчьим билетом.

— Тогда в чем дело? — Он медленно скользит пальцем по моей ладони, словно проверяет границу, куда можно. И что можно.

Но я все так же стою, вцепившись в спинку стула, не двигаясь.

— Просто… — голос подводит, и я прочищаю горло. — Просто мне не хочется давать поводов для сплетен. Вы сами прекрасно понимаете, как здесь любят пересказывать друг другу чужие истории. Даже ваши широких полномочий не хватит, чтобы закрыть все до единого рты, Владимир Эдуардович.

— Я привык, что обо мне постоянно что-то рассказывают, — говорит с налетом горечи. Как человек, которому тоже пришлось послушать досужие разговоры в спину. Я на мгновение даже предполагаю, что у него в прошлом могла быть своя безобразная история «с Дубровской». — Но тебе, конечно, такое внимание не нужно.

Он убирает руку, делает шаг назад. Я, воспользовавшись этим, тоже отступаю. И лишь тогда позволяю себе вдохнуть полной грудью.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно, — продолжает генеральный, снова становясь деловым и слегка отстраненным. — Но я тоже не могу игнорировать очевидное. Очевидное для нас обоих…?

Это вопросительная пауза.

Проверка.

А я не знаю, что ответить. В голове проносится тысяча мыслей: насколько это рискованно, насколько навредит мне, ему, нам, насколько непрофессионально. Сколько процентов моего сознания готовы сказать «нет», а сколько процентов подсознания — «да».

И в этот момент за дверью раздается голос кого-то из сотрудников. Кто-то ломится с вопросами к начальству.

Я отхожу в сторону, словно это что-то решает.

Резник только вздыхает, бросает короткое «понятно» и берет со стола папку с распечатками.

— Спасибо, Майя. Я ознакомлюсь.

Я киваю и, пока он не передумал, ухожу из кабинета, чувствуя его пристальный взгляд у себя на спине.

В кабинет захожу, минуя вопросительный взгляд Амины.

Наверное, у меня что-то выразительное с лицом, раз помощница моментально всполошилась. Пока сажусь за стол и хаотично переставляю предметы с места на место, пытаясь найти хотя бы какой-то если не внутренний, то внешний баланс, краем уха слышу, как она уже заводит кофемашину, гремит посудой, достает что-то из шкафа.

В голове внезапно рождается рой мыслей.

Резник правда намекал на… особенную симпатию?

Или это просто плод моего воспаленного долгим одиночеством воображения?

Я снова перекладываю папку с анкетами на ту часть стола, откуда минуту назад их убрала.

Нет, мне точно не показалось. И до сегодняшнего дня одиночество не мучило меня прямо настолько, чтобы начинать придумывать несуществующие чувства.

Я нравлюсь своему генеральному.