Запрещаю тебе уходить

Как только мистер Бильман с несвойственной ему порывистостью вошёл в палату, я всё поняла. Возбуждённый, он держал в руках папку и смотрел на меня так, словно сорвал джекпот. По сути, так оно и было, только на кону стояла жизнь.

– Операция будет назначена на самое ближайшее время, миссис Воронцова, – даже голос его звучал громче обычного. – Вы подходите. Невероятно… – он махнул картой. – Просто чудо!

С этого момента всё завертелось. Взявшиеся за руки страх и надежда не оставляли меня ни во время подготовки, ни во время взятия материала. Когда же Мишу забрали на операцию, я почувствовала какое-то опустошение. До этого от меня зависело многое, теперь же не зависело ничего.

– Мам, а правда, что теперь Миша станет здоровым? – спросил Никита, прижавшись ко мне.

Притихший, он сидел рядом на постели. Словно губка, впитавший мои переживания, в последнее время он вёл себя совсем по-взрослому. Ни капризов, ни требований.

– Пока не знаю, – перебирая отросшие волосы возле его шеи, отозвалась я. Поцеловала его в голову и, на миг закрыв глаза, вдохнула запах шампуня. Обняла сына и проглотила вставший в горле комок.

Что пережил за этот год Женя, представлять даже не хотелось. Мне хватило считанных дней, чтобы впустить в себя ад, выжить в котором было возможно только благодаря вере и любви. Я обняла Никитку ещё крепче.

– Если он выздоровеет, – заговорил Никита ещё тише, – мы сможем играть на улице. И в мячик сможем. И на самокате. Я его научу.

Я вздохнула, борясь с подступавшими слезами. Мой взрослый, серьёзный мальчик. Я приласкала его, поцеловала снова. Было достаточно поздно, и он уже засыпал. Я тоже хотела спать, но знала, что не усну, пока не дождусь хоть каких-нибудь новостей о Мише. Несколько минут мы просидели, обнявшись. Никита стал зевать, и я уложила его в свою постель. Из клиники мы так и не уехали. Так было удобнее, и, признаться честно, не очень-то мне хотелось в гостиницу. Чувствовала я себя сносно, и всё-таки время от времени появлялось головокружение, да и слабость давала о себе знать. Были бы мы в России, я бы, конечно, предпочла клинике дом, а так…

Только я уложила Никитку, в палате появился Женя. Без предупреждения и стука – просто вошёл.

В руках его был букет белых роз. Я затаила дыхание.

– Новостей пока нет, – предупредив вопрос, сказал он тихо, заметив, что Никита спит. Подошёл и, сев рядом, положил цветы мне на колени.

– Что бы ни случилось, Насть, спасибо.

– С Мишей всё будет в порядке, – выговорила я твёрдо, хотя сама всего минуту назад не была уверена в этом.

Я подняла голову. Женя мягко обхватил её руками и чуть ощутимо коснулся моих губ своими. Потом ещё раз. И ещё, поддразнивая, но не переводя поцелуй в страстный. Нам обоим это было ни к чему.

Я услышала его выдох, лицо его выглядело измождённым.