Запрещаю тебе уходить

Я услышала, как затворилась дверь, услышала голос медсестры и Ивана. Только Женя молчал. Вытащив платок, я подала его сыну. Повернулась и наткнулась на взгляд, сравнить который можно было лишь с чёрной бездной.

– Свободны, – бросил Женя охране. – Ждите внизу.

Пара слов медсестре, и мы остались одни. Между нами было не больше трёх метров, но ощущение складывалось, что это пропасть.

– Я домой хочу, – заканючил Никита. – Мам, когда мы поедем домой? Я устал.

Женя не сводил с нас глаз.

– Ты ошибся, – я подошла чуть ближе, придерживая сына за плечико. – И сейчас, и пять лет назад, Женя. Твоя главная проблема в том, что ты принимаешь решения, не беря в расчёт чувства других людей. Ты вообще не берёшь в расчёт других людей. Для тебя есть только одна правда – твоя. Но это только твоя правда. Твоя, – последнее слово я сказала с нажимом. ­–На Никиту Женя не смотрел – исключительно на меня. – Если не веришь, я готова на тест ДНК. Но не ради того, чтобы доказать что-то тебе, Воронцов. Ради мальчика в этой палате, – я показала на закрытую дверь. – Знаешь… Сейчас я жалею, что отец Никиты не Литвинов.

Говоря это, я не кривила душой. Будь мой сын братом этого мальчика, мы бы могли попробовать помочь. Но нет. То, что я никогда не изменяла мужу, что он был и остался единственным мужчиной, с которым я была близка, теперь не имело значения. Обвинения в измене и всё, что последовало после, нельзя было стереть. Слова тут были бессильны. Хотя муж и не торопился рассыпаться в извинениях. Он просто смотрел. Смотрел и молчал.

– Отвези нас в гостиницу, – попросила я. – Твой сын хочет спать. Я тоже.

– Мам, а почему ты говоришь, что я его сын? – встрепенулся вдруг Никита, задрав ко мне голову. – Я не хочу быть его сыном. Я твой сын.

– Мой, – подтвердила я. – Конечно, мой.

Лицо Жени исказилось от напряжения. У каждого из нас было, что сказать друг другу, но ни он, ни я не решились на этот разговор. Да и зачем? Единственная важная вещь уже была озвучена. И даже если Женя сомневался, это было вопросом времени. Даже не дней – часов, которые потребовались бы ему для принятия.

– Твоя самонадеянность снова подвела тебя. Если бы ты рассказал мне про сына Жени, я бы сразу сказала тебе, что ничего не выйдет. Но ты решил поиграть во властелина жизней.

– Я ни во что не играл, Насть. Ни тогда, ни сейчас, – ответил он сдержанно.

– Да? Хорошо, пусть так. Но в том, что твой ребёнок вырос без тебя, только твоя вина. Не моя. Каждый раз, когда ты захочешь меня в чём-нибудь обвинить, повторяй это себе, ладно? Если ты помнишь, в день, когда ты показал мне на дверь, я сказала тебе, что беременна. Так что обвинять меня права у тебя нет.

– Мам, – Никита потянул меня за руку. – Я хочу домой. Я устал. И пить хочу.

С секунду я ещё смотрела на мужа.