Запрещаю тебе уходить

Для этого тебе придётся сначала убить меня, Жень. Пока я жива, к Никите ты не прикоснёшься даже пальцем.

Взгляд его был мрачнее мрачного. Мы ехали по территории с аккуратно подстриженными тисовыми кустами, фонарями с круглыми лампами и изящными скамьями. Нет, это был не госпиталь – дорогой частный центр. Вспыхнувшая догадка была острой, как лезвие. Что, если он солгал мне? Что, если Женя не погиб? Или Оксана?

Я порывисто вскинула голову. В этот момент мы затормозили у здания, и из подсвеченного холла навстречу нам вышла медсестра. Не успела я ничего спросить, Женя открыл машину. Влетевший в салон ветерок окончательно разбудил Никиту.

– Мы где? – зевая, спросил он и потёр глаза.

Дверца с противоположной стороны открылась. Охранник показал нам, чтобы мы выходили, и я потянула Никиту за собой. Он пошёл с готовностью. Пока мы шли к дверям центра, по коридору, он оглядывался по сторонам. До меня доносились обрывки фраз на английском. Язык я знала, но понимала далеко не всё. Речь шла не о моём муже. О ком-то другом.

– Женя жив? – спросила я напрямую, когда мы вошли в лифт.

Воронцов наградил меня тяжёлым взглядом. Медсестра заговорила, и он предпочёл моему вопросу беседу с ней. Я вслушивалась, пытаясь вникнуть в суть, надеялась услышать имя или другую подсказку. Но многие слова были незнакомыми, медицинскими, а из того, что удалось понять, картинка не складывалась.

Лифт мелодично просигналил, оповестив всё на том же английском, что мы на третьем этаже, и створки разъехались.

– Лучше тебе всё увидеть, Настя, – вдруг остановил меня Женя. – Я надеюсь, что тогда ты передумаешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Мам, а это что? – показал сын на стенд.

Я отвлечённо посмотрела на стену, на Никиту, вслед мужу и пошла за ним. Никита вяло плёлся рядом. Хоть он и проснулся, всё ещё зевал и был не таким бойким.

Тишину опять нарушил звонок телефона. На сей раз мелодия была очень тихая, другая. Взяв трубку, медсестра выслушала говорившего и обратилась к Жене.

– В лаборатории всё готово. Но анализы нужны будут ещё и утром.

– Да, я в курсе, – отозвался Женя.

Пока они говорили, мы подошли к двери. Сбоку, в пластиковом кармашке, была карта. Прочитать много я не успела, только имя, напечатанное латинскими буквами: «Mihail Voroncov».

Я резко повернула голову к Жене. В этот момент он открыл дверь, и в едва разбавленной светом из коридора темноте я разглядела кровать. Нет, кроватку.

– У тебя есть сын? – спросила я сипло, не узнав собственный голос.

– Ему три, Настя, – его слова прозвучали одновременно с моим вопросом. – И без Никиты он не справится.

***Как в тумане я прошла к кроватке.