Запрещаю тебе уходить

***"

"Если бы меня спросили, каким должен быть дворец в представлении современной Золушки, я бы провела задавшего вопрос по носящей моё имя школе. Она действительно напоминала дворец, только не с роскошными спальными и кроватями под тяжёлыми балдахинами и бесконечными винтовыми лестницами, а ледовый. Ко входу вела удобная лестница, сбоку от которой находился пандус, огромные окна по обеим сторонам от дверей позволяли видеть пространство перед ними. Но главными были три катка, находившиеся внутри, несколько хореографических и тренажёрных залов, в каждом из которых, не мешая друг другу, могли заниматься несколько человек.

– И зачем мне это? – спросил Женя, когда я, переобувшись сама, подала ему коробку с новенькими коньками.

– Буду тебя учить. Сегодня же первое сентября, поэтому… – я сама сняла крышку и показала ему на коньки. – Надевай. Твой старший сын скоро будет кататься лучше меня, даже Мишка на коньках стоять умеет. А ты…

– Должна же быть в стаде паршивая овца.

Одарив его красноречивым взглядом, я ещё раз указала на коньки. Включила встроенный музыкальный центр. Над катком полилась музыка. Плавная нежная мелодия, в которой звуки клавишных сплелись с плаксивой скрипкой и нежным женским голосом. Вернувшись, я увидела, что Женя так и не достал коньки. Коробка стояла на бортике, из неё в разные стороны торчала бумага.

– Жень, – настроение стало стремительно портиться.

Должно быть, он понял это. Коснулся моего лица, погладил по скуле. Убрал руку и открыл дверцу.

– Там твоё место, – сказал он, взглядом указав на каток. – Это твой оплаченный билет. А моё… – взгляд на первый ряд. – Покатайся для меня, Насть.

– Давай покатаемся вместе, – попросила я, но он отрицательно качнул головой.

Взял меня за руку и заставил подойти ко льду. Я поддалась. Ступила на каток, и Женя выпустил мои пальцы. Но на трибуну не сел. Выключил музыку и показал мне в центр катка. Я не двинулась с места.

– Что ты делаешь?

И тут из колонок по периметру катка зазвучала другая композиция. Та, под которую я должна была катать произвольную программу на Олимпийских играх.

Наши с Женей взгляды встретились на мгновение. Я сглотнула. Он занял место в первом ряду, я выехала в центр и взмахнула рукой, вспоминая движение за движением. Столько лет прошло, а я всё ещё помнила эту программу. Невесомую, как первый снег, пронзительную и наполненную ожиданием прекрасного.

Стремительный перебор клавиш, и я, изогнув спину, ухватила лезвие конька. Подтянула к голове и закружилась прямо напротив Жени. Один оборот, два… Трибуны заполнялись невидимыми зрителями. Невидимые камеры фиксировали каждый жест, невидимые судьи делали заметки. В воздух взмывали невидимые флаги.