Запрещаю тебе уходить

Не спрашивая, Никита высвободил руку и рванул вперёд. Окрикнуть его я не успела. Миша потянул меня, и мы ускорили шаг.

Время до начала торжественной линейки пронеслось быстро, сама она – ещё быстрее. Шум детских голосов, короткая речь директора школы – всё, как один миг.

– Давайте, – шепнула я перед тем, как сыновья вместе с будущими одноклассниками пошли за учительницей в школу. Присела и крепко обняла каждого. Поцеловала в щёку Мишку, потом Никитку.

Женька тоже опустился рядом.

– Не позорьте меня, бойцы. Драки не устраивать, девчонок за косички не дёргать, ясно?"

"– Тут нет девчонок с косичками, – мгновенно заявил Миша. – Только с хвостами.

– За хвосты тоже не дёргать.

Мишка деловито кивнул. С каждым днём я всё чаще замечала в нём черты родного отца и верила, что сейчас, наблюдая за нами откуда-то сверху, Женька улыбается.

Расставленные по двое, первоклашки зашагали стройной шеренгой. Табличка с обозначением класса покачивалась из стороны в сторону сигнальным флажком. В какой-то момент оба сына, как по команде, обернулись. Никита махнул мне. Я тоже приподняла руку и, только сыновья скрылись из вида, сжала в кулак. Боком привалилась к Жене. Он обнял меня за талию.

– До сих пор не могу понять, зачем он это сделал, – сказал Женя тихо, когда флажок «1Б» оказался у самого входа в школу.

Я дождалась, пока класс окажется в здании. Я поняла, о чём он. Точнее, о ком. О Жене. Зачем? Наверняка это знал только сам Женька. И всё-таки, мне думалось, что я знаю ответ.

– Он хотел, чтобы я продолжала кататься, – сказала я негромко, провожая взглядом уже другую табличку. Когда скрылась и она, я вздохнула и посмотрела на мужа. – Ты бы не дал мне этого сделать. Для него было важно, чтобы я реализовала себя. А когда он узнал, что ты сделал…

– Понятия не имею, откуда он узнал про Степанова, – бросил Женя с досадой и прижал меня крепче. Потом поставил перед собой.

– Я тоже. Но это не имеет значения. Он ведь мне так и не рассказал, что ты сделал. Он… Он до последнего оставался твоим другом, Жень.

– Да, – взгляд мужа стал тяжёлым, суровым. – Я понял это уже давно, Насть. Какой бы сукой ни была жизнь, она всегда давала мне лучшее: друга, жену, детей. Так что, – усмешка тоже вышла мрачная, – я счастливый сукин сын, чёрт подери. Растить Женькиного парня для меня честь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Он прижал меня к себе, поцеловал в волосы. Втянул носом воздух у макушки. Я уткнулась ему в шею, скрывая затаившуюся на губах улыбку. Легонько коснулась губами кожи. Благо, стояли мы в отдалении, у самых кустов сирени.

– Он хотел, чтобы я была счастлива.