Заплатить за все (СИ)

И бабки зря тратишь, понял? — распаляюсь сильнее, желая уязвить, донести свою непримиримую точку зрения до этого гада, — можешь больше не трудиться, а…

И, наверно, в какой-то момент теряю контроль над ситуацией, потому что Горелый оказывается неожиданно близко!

Да так резво, что не успеваю воспользоваться своим оружием, потому что меня прижимают к каменной груди вместе с ним!

— Горелый! Пусти! Не смей! — гневно барахтаюсь в его лапах, с ужасом понимая, что сама себя в ловушку загнала. Руки мои сжаты на книге и притиснуты к груди, Горелый легко обхватывает меня, кажется, одновременно везде, и на заднице его ладони чувствую, и на спине! И держит! Вообще не напрягаясь!

Пробую ударить по ноге его, но бесполезно.

Горелый скалится еще шире и легко приподнимает над полом! Вместе с Большой географической энциклопедией, которая прибавляет к моему весу добрых пять кило!

— Не дергайся, прокурорша… — хрипит он, усмехаясь мне в лицо разбойно и безумно, — а то прибежит кто-нибудь… Неудобно получится: училка с задранной юбкой на парте…

— У меня не… — начинаю я, но по обещающему взгляду Горелого понимаю, что за задранной юбкой дело не станет, — отпусти-и-и-и…

Последнее слово получается с выдохом, жалким каким-то, просящим. И мне стыдно за это, но куда как более стыдно будет, если нас реально тут застукают. Двери-то не закрываются на замок! Слухи пойдут! Они уже идут, судя по словам директора! А будет вообще ужас!

И, одновременно со стыдом, осознаю, что дрожу уже далеко не от страха или негодования. Предательские мурашки расползаются по коже, все нервные окончания кажутся напряженными… Проклятое тело, судя по всему, очень нехило изголодавшееся по мужской ласке и прекрасно запомнившее, как хорошо сделал этот гад в прошлый раз, теперь принимается бунтовать от его непрошеной близости и требовать своего.

Я, конечно, не дама из мыльных опер, меня ничего не предает никогда, но… Но что-то внутри дрожит, не соглашаясь с моей самоуверенностью.

Дышать и без того тяжело, а становится совершенно невыносимо, потому что Горелый обволакивает собой. И пахнет от него свежим деревом, немного сваркой, а еще почему-то улавливается тонкая нота озерной воды… Той самой, из которой он меня выловил месяц назад… Хотя, наверно, последнее, просто мой горячечный бред.

— Я хочу тебя, прокурорша, — хрипит Горелый, наклоняясь и тяжело дыша прямо в губы. У меня от этой провокационной близости все внутри замирает, забываю, что хотела сказать, даже трепыхаться прекращаю. Только в глаза его черные смотрю… — На постоянку. Давай? Ты, конечно, сучка редкая, но что-то цепляет в тебе… Давай, соглашайся.