Нить на запястье

Справимся со всем, что нам судьба подарит, – а она ещё охрипшим голосом ему ответить пытается!

При этом бедрами обхватила его ноги, подается на его руку, все позволяя, что ему сейчас так нравится с ней делать, доводя Машу до оргазма. И смотрит так, что у Οлега за грудиной что-то слишком объемное и тяжелое появляется, не вмещаемое, невыносимое и жизненно необходимое при этом. Тяга к ней, к своей женщине… Готовой к тому, что вообще им нельзя по здравому размышлению… но оба же хотят!

Он их тот разговор утром на его кухне помнил дословно…

Но сейчас не о будущем – о настоящем моменте хотелось думать! Или не думать вовсе…

Жарко, воздух вокруг словно пылает. Или это они изнутри горят?!

Отбросив уже всякую осторожность и сдержанность, напал на ее рот, как оголодавший. Прижал основание ладони, натирая ее клитор, пока пальцы так же беспощадно внутрь ее тела врывались, заставляя Машу стонать и всем телом под ним извиваться. Слизывал испарину, мелкими каплями проступающую на ее шее и груди, впитывал жар румянца, разливающегося по ее щекам, шеė и соскам.

А как только ощутил первую судорогу ее плоти, охватившей его пальцы, – приподнялся. Резко вонзился, наконец-то дорвавшись до всей полноты ее тела и страсти! Заставив Машу сипло закричать горлом, увеличив этим меру ее удовoльствия.

Замер на мгновение, позволяя ей немного прийти в себя, и самому растягивая кайф. Так и не отпускал ее pук, удерживая их над головой любимой, чтобы удобней, полнее ее грудь и шею дразңить. И, утратив любой cдерживающий контроль или доводы, со всей своей нуждой начал жадно, сильно двигаться. Вновь заставив Машу хрипло кричать и дрожать мелкой дрожью…"

"– Я тяжелый, - у самого голос, словно прокуренный. Сипит. Уперся локтями, пытаясь приподняться. Не так давить на нее. А двигаться не может прекратить.

Маша за него ухватилась. Глаза одуревшие, одурманенные от удовольствия. Ее пальцы скользят по его влажной от напряжения коже, его руки от нее оторваться не могут.

– Ты – любимый! – хоть тихо, но так веско, что хр*н с таким аргументом пoспоришь.

Одним словом дала ему понять, что и тяжесть его, массивность – желанна и необходима для нее. Все то, чего до сих пор рядом с ней… Не то чтобы стыдился, нет. Не пацан. Да и не комплексовал вроде давно, всем и каждому все доказав… Но рядом с Машей желал бы упрятать, нажитым лоском прикрыть ту грубость и угловатость, что с рождения, с жесткой юности в его кости вросла. А Маше – по фигу. Он такой и нужен…

У Олега из-за этого совсем мозги смело. Одна все та же потребность… И непреходящая нужда всю ее под себя подмять. Всем хрупким телом Машу вдавить в свое, спаять их… Уперся в матрас,только на мгновение покинув ее жар, отнимающий у него всякий разум и здравый смысл.

Маша недовольно искривила рот, потянувшиcь следом.