Записки провинциальных сыщиков

Вам кажется, что следователь, если не поверит гаданию, то оштрафует вас, и вы больше ничем не рискуете. Предупреждаю, что вы будете судимы за ложный донос, если подадите заявление об отравлении Кондырева, а если дадите показание под присягой, то вас будут судить за ложное показание под присягой. Когда Кондырев заболел, то были сделаны научные безошибочные исследования крови и прочего. Если вы понимаете, что это значит, то против вашего гадания имеются самые верные доказательства, что вы с корыстной целью налгали. Советую вам, прежде чем вы начнете дело об отравлении, поговорить с адвокатом, расскажите ему не скрывая все, что вы проделали, и поступите тогда, как он скажет или как вам подскажут ваши карты.

Целинова растерялась. Она не ожидала, что ее сказки могут принять такой оборот и что она получит от меня такую отповедь. Помолчав, и, видно, собравшись с мыслями, она перекрестилась и своим медовым поучительным тоном сказала:

– Большой вы мой враг, а за что не знаю. Делаю по душе, как господь…

Я нетерпеливо перебил ее:

– Перестаньте поминать господа всуе… Мне не заморочите головы. Я вам сказал все, что нужно, и передам Кондыреву результат обследования.

– Не касаюсь, – сказал я Кондыреву, – вашего лечения и веры в спасительницу. Меня интересует только гадание об отравительнице, в которое вы также уверовали. Вы, конечно, понимаете, что гадание не может быть доказательством чьей-либо вины и что для обвинения кого-либо в совершенном преступлении нужны действительные доказательства, которых у вас нет. Но зато имеются несомненные данные вымышленности обвинения. Если на минуту допустить, что вас отравляют, то, надо полагать, вам подсыпали в еду и питье яд. Как же это делалось, чтобы яд попадал в вашу тарелку, в ваш стакан, в вашу рюмку, хлеб, мясо и прочее? Ваш враг живет в совершенно отдельном другом этаже этого дома. Вы окружены семьей и верными давними служащими. Предложите же Целиновой, чтобы она еще раз погадала и пусть расскажет, как отравление было обставлено и выполнено.

Я обратил также его внимание на последствия ложного доноса, предложил ему посоветоваться с серьезным адвокатом, и если будет решено начать дело, то чтобы он или Целинова подали официальное заявление о возбуждении уголовного преследована против госпожи Пушкаревой и лиц, ей помогавших. Кондырев сконфузился, не нашел возражений, поблагодарил за проявленную мной заботу и сказал, что непременно посоветуется с поверенным.

Ни Целинова, ни Кондырев не подали заявления. Я узнал, что поверенный Кондырева после беседы с врачом и рассмотрения анализов и других данных пришел в ужас, узнав, какую кашу заварила бабка-знахарка. Дело закончилось миролюбиво.