Записки человека долга

Основательные такие прутья, добротные – с винтовочный ствол толщиной и, судя по всему, не полые, сплошные. Внутренность ниши – и боковые стены, и пол, и потолок – отделана темным камнем, а посередине, на невысоконьком постаменте, пониже даже чем в ладонь, – женская статуя.

Она у меня и сейчас перед глазами, как в тот день. Из розоватого какого-то камня, цветом наподобие зефира. Знаете ведь розовый зефир? Вот примерно такого цвета. Поскольку решетка, как я уже говорил, была не такая уж густая, рассмотреть статую можно было прекрасно: приблизил лицо, как раз достаточно места, – и любуйся.

А мы именно залюбовались. То ли молодая женщина, то ли девушка, в полный человеческий рост, примерно метр шестьдесят пять. Работа изумительная, это даже мы сразу поняли. Ну изумительная работа!

Стоит она, полностью обнаженная, правую ногу чуть-чуть согнула в коленке и слегка выставила вперед, левой ладошкой этак грациозно прикрыла главное женское достояние, а правую, сложив пальчики щепотью, держит на плече так, словно собирается расстегнуть какую-то застежку. Голову подняла этак гордо, надменно, смотрит в пространство. Такую посадку головы, такой взгляд я сто раз видел у живых красоточек: мол, никого я вокруг не замечаю, я красивая по самое не могу, жду принца… Личико очаровательное, прическа высокая, сложная – и каждая тоненькая прядочка отдельно проработана. И глаза не слепые, как у древнегреческих статуй – зрачки синие, покрыты то ли прекрасно сохранившейся краской, то ли эмалью. Каменная, но как живая. А будь она живая… Фигурка, грудки, бедра идеальных очертаний, личико…

Будь она живая, ни за что не отлип бы, разве что поленом по голове двинула бы. Но и тогда, наверное, отлежавшись, вновь принялся бы ухаживать. Красавица, аж зубы сводит…

– Вот это да! – говорит Петров. – Античность!

Знаток, изволите ли видеть… Услышал там и сям пару умных словечек…

– Нет, – сказал я. – Никак не похоже.

Здесь нужно сделать кое-какие пояснения. Я не искусствовед, ни в каких таких соответствующих вузах не обучался. Образование у меня гораздо скромнее: десятилетка, училище войск НКВД, спецкурсы немецкого. Однако воспитание у меня было совсем другое, чем у Петрова. Оба мы с ним москвичи. Но Петров – шпана из Марьиной Рощи, безотцовщина, мать – вагоновожатая, за спиной семь классов и шестимесячные офицерские курсы военного времени. Правда, он был нисколечко не тупой – сообразительный парень, хваткий, немецкий, кстати, более-менее прилично освоил без всяких спецкурсов. Просто… Просто с такой биографией культурки ему, прямо скажем, не хватало. Ну вот что было, то было.

Со мной обстояло несколько иначе. Я с Арбата. Отец с матерью – учителя, дядя – археолог, кандидат исторических наук.