Запах соли, крики птиц

Как я уже сказал, мы за эти годы очень сдружились.

— Не знаете ли вы, имелись ли у Эльсы враги? Мог ли кто-то хотеть ей зла?

Священник вновь немного посомневался, а потом помотал головой.

— Нет, ни о чем таком мне не известно. Кроме нас, у Эльсы никого не было, ни друзей, ни врагов. Ее семьей были мы.

— А это нормально? — спросил Мартин, и в его голос невольно вкрались скептические нотки.

— Я понимаю, о чем вы подумали, — спокойно сказал седовласый мужчина. — Нет, у нас нет никаких подобных правил или ограничений для наших членов. У большинства имеются и семьи, и другие друзья, как в любом христианском приходе. Но у Эльсы, кроме нас, никого не было.

— Давайте вернемся к обстоятельствам ее смерти, — предложил Патрик. — Кто-то влил в нее колоссальное количество спиртного. Как Эльса относилась к алкоголю?

Патрику опять показалось, что он ощущает нерешительность, сдерживаемое желание чем-то поделиться, но вместо этого священник со смехом сказал:

— В этом вопросе Эльса, пожалуй, мало отличалась от большинства людей. Субботним вечером могла выпить рюмку-другую вина, но никаких излишеств. Нет, я бы сказал, что она относилась к алкоголю совершенно нормально. Кстати, я научил ее ценить итальянские вина, мы даже иногда устраивали дегустационные вечера. Они пользовались большим успехом.

Патрик поднял брови: католическому священнику удалось его действительно удивить.

Обдумав, не забыл ли он о чем-нибудь спросить, Патрик выложил на стол визитную карточку.

— Если вдруг вспомните что-то еще, пожалуйста, звоните без всяких колебаний.

— Танумсхеде, — произнес Сильвио, изучив карточку. — Где это?

— На западном побережье, — ответил Патрик, вставая. — Примерно между Стрёмстадом и Уддеваллой.

Он с изумлением увидел, как с лица Сильвио сошла вся краска, и на мгновение оно побелело так же, как у Мартина во время вчерашней поездки. Потом священник пришел в себя и лишь коротко кивнул. Озадаченные Патрик и Мартин распрощались — оба с ощущением, что Сильвио Манчини знает значительно больше, чем рассказал.

В воздухе чувствовалось ожидание. Всем не терпелось услышать о том, что удалось за выходные разузнать Патрику с Мартином. По возвращении из Нючёпинга Патрик поехал прямо в отделение и пару часов посвятил подготовке совещания, поэтому стены его кабинета были увешаны фотоснимками и листками бумаги — он кое-что выписал и прочертил стрелки вдоль и поперек. Это производило впечатление хаоса, но он намеревался вскоре внести в путаницу ясность.

Патрик понимал, что когда все набьются в кабинет, будет тесно, но ему не хотелось развешивать материалы расследования в другом месте. Первым пришел Мартин и уселся в самой глубине, затем по очереди появились Анника, Йоста, Ханна и Мельберг.