Запах соли, крики птиц

Она была такой же, как я, — не верующей в полном смысле слова, но сохранившей своего рода детскую веру, убежденность в существовании чего-то еще. Во всяком случае, я на это надеюсь сейчас больше, чем когда-либо, — добавила она тихо.

Сотрудники полиции молчали. Ханна уперлась взглядом в стол, и Йосте показалось, что он заметил, как в ее глазах блеснуло нечто влажное. Он ее прекрасно понимал, несмотря на то что сам уже давно не плакал в присутствии скорбящих. Однако они пришли сюда по заданию, поэтому он осторожно продолжил:

— А имя Расмус Ульссон вам ничего не говорит?

Керстин покачала головой, согревая руки о чашку.

— Нет, я этого имени никогда не слышала.

— Тогда, пожалуй, на данный момент у нас все. Мы, естественно, поговорим и с Улой. Если вдруг что-либо вспомните, пожалуйста, позвоните нам. — Йоста поднялся, и Ханна последовала его примеру. Она, похоже, испытала облегчение.

— Обязательно позвоню, — отозвалась Керстин, продолжая сидеть на месте и явно не собираясь их провожать.

Уже в дверях Йоста не выдержал, обернулся и сказал:

— Керстин, пойдите прогуляйтесь. Сегодня очень хорошая погода. Вам надо выходить и дышать свежим воздухом.

— Вы говорите как Софи, — ответила хозяйка, и ее лицо вновь озарила улыбка. — Но я знаю, что вы правы. Возможно, я после обеда немного пройдусь.

— Отлично, — коротко сказал Йоста и закрыл дверь.

Ханна на него даже не взглянула. Она уже шла на несколько шагов впереди, направляясь к зданию полиции.

Патрик аккуратно положил пакет с рюкзаком на письменный стол. Он не знал, так ли это необходимо — ведь полиция уже все обследовала три с половиной года назад, — но на всякий случай надел перчатки. Не только из чисто профессиональных соображений — ему не нравилась мысль прикасаться голыми руками к засохшей на рюкзаке крови.

— Надо же, какая одинокая жизнь. Чертовски трагично, — сказал Мартин, стоявший рядом и наблюдавший за действиями товарища.

— Да, похоже, сын был у нее единственной радостью, — со вздохом отозвался тот, осторожно расстегивая молнию.

— Ей здорово досталось. Воспитывать ребенка одной. А потом авария… — Мартин поколебался, — и убийство.

— А еще ей не захотели поверить, — добавил Патрик, доставая из рюкзака первый предмет.

Про себя он обозначил его как «фристайл», хотя и подозревал, что виной тому его собственный возраст и недостаток интереса к технике. Он знал, что теперь вещицу называют иначе, но не имел представления как. Во всяком случае, перед ним был маленький музыкальный механизм с прилагавшимися наушниками. Правда, он сомневался в том, что вещица работает — похоже, ей крепко досталось при падении с моста, и она жалобно звякнула, когда Патрик ее поднял.