Запах соли, крики птиц

Еще один эффект осознания суровой действительности. До нее дошло, что Марит больше нет, навсегда, и теперь сам этот суровый факт на некоторое время заслонил желание получить ответ, объяснение случившемуся. Впрочем, почти за сорок лет службы Йоста смог убедиться в том, что бывает по-разному. Для некоторых родственников поиски объяснения оказываются важнее всего остального, но чаще это лишь способ отсрочить осознание произошедшего. Впрочем, ему встречались и родственники, отказывавшиеся смириться в течение многих лет, иногда вплоть до собственного ухода в могилу. Но Керстин не из таких. Она встретила смерть Марит лицом к лицу, и эта встреча, похоже, отняла у нее всю энергию, все силы. Она медленными движениями налила им кофе и только потом растерянно произнесла:

— Извините, возможно, кто-то из вас предпочел бы чай?

Оба гостя отрицательно замотали головами и с минуту просидели молча, прежде чем Йоста наконец ответил на заданный Керстин вопрос.

— Ну, у нас появились кое-какие зацепки для продолжения расследования. — Он снова умолк, сомневаясь, насколько много ей можно рассказывать.

Вместо него беседу продолжила Ханна:

— Мы получили некоторые сведения, указывающие на связь с другим убийством. В Буросе.

— В Буросе? — повторила Керстин, и впервые со времени их прихода у нее в глазах мелькнул интерес. — Но… я не понимаю… Бурос?

— Да, мы тоже несколько озадачены, — сказал Йоста и потянулся за булочкой. — Поэтому мы здесь — чтобы узнать, не известна ли вам какая-либо связь между Марит и жертвой из Буроса.

— Что… кто? — Заправляя с правой стороны прямые, стриженные под пажа волосы за ухо, Керстин смотрела на них непонимающим взглядом.

— Это мужчина, ему тридцать один год. Его зовут Расмус Ульссон. Умер три с половиной года назад.

— И преступление так и не раскрыли?

Йоста обменялся с Ханной взглядом.

— Да, полиция расценила его как самоубийство. Имелись определенные признаки, и… — Он развел руками.

— Но Марит никогда не жила в Буросе. Во всяком случае, насколько мне известно. Хотя спросите еще у Улы.

— Разумеется, мы побеседуем с Улой, — сказала Ханна. — Стало быть, вы не знаете ничего такого, что можно было бы расценить как возможную связь? Одна из вещей, объединяющих смерть Расмуса и Марит, заключается в том, что в… — она посомневалась, — в момент смерти у них в организмах оказалось большое количество алкоголя, хотя оба никогда не пили. Может, Марит состояла в обществе трезвенников? Или являлась членом какой-нибудь религиозной общины?

Керстин засмеялась, и улыбка несколько оживила ее лицо.

— Марит? Религиозная? Нет, я бы об этом наверняка знала. Мы каждый год посещали рождественскую заутреню, но больше Марит порога церкви не переступала.