Запах соли, крики птиц

Ты можешь воспользоваться имеющейся у нас информацией, тогда, вероятно, и вы поделитесь с нами своей?

Патрик знаком показал, что согласен, и взял протянутую ему пачку бумаг.

— Я могу взять это с собой?

— Конечно, это копии, — кивнув, ответил Градениус. — Хочешь, посмотрим их вместе?

— Я бы хотел сперва изучить их сам. Мы ведь сможем потом поговорить по телефону? У меня наверняка появится масса вопросов. И я прослежу за тем, чтобы вам выслали копии нашего материала в самые кратчайшие сроки. Постараюсь отправить их в течение завтрашнего дня.

— Отлично, — сказал Градениус, вставая. — Хорошо бы покончить с этим. Мать жертвы была… совсем сломлена и, пожалуй, все еще толком не оправилась. Она периодически позванивает мне. Хотелось бы дать ей какой-то ответ.

— Мы приложим все усилия, — произнес Патрик, пожал коллеге руку и, прижимая папку к груди, направился к выходу.

Ему не терпелось оказаться дома и взяться за чтение бумаг: Патрик предчувствовал, что все идет к переломному моменту. Иначе просто быть не может.

Ларс рухнул на диван и положил ноги на журнальный столик. За последнее время он страшно вымотался. Постоянное ощущение парализующей усталости никак не отпускало, головные боли тоже участились. Они словно порождали друг друга — усталость и головные боли — в бесконечной спирали, тянувшей его все глубже и глубже. Ларс осторожно помассировал виски, и нажим немного ослабил боль. Почувствовав на своих руках холодные пальцы Ханны, он опустил кисти на колени, прислонил голову к подголовнику и закрыл глаза. Ее пальцы продолжали массировать и разминать. Она точно знала, что нужно делать. В последнее время ей приходилось много упражняться.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила она, осторожно водя пальцами взад и вперед.

— Хорошо, — ответил Ларс, ощущая, как ее волнение передается ему и переходит в раздражение. Ему не хотелось волновать ее. Он ненавидел, когда она беспокоится.

— Твой вид говорит об обратном. — Она провела рукой по его лбу.

Само движение казалось бесконечно приятным, но Ларс не мог расслабиться, когда чувствовал ее невысказанные вопросы. Он с раздражением отодвинул ее руки и встал.

— Я ведь сказал, что со мной все в порядке. Просто немного устал. Вероятно, дело в весне.

— Весна… — повторила Ханна, горько и в то же время иронично усмехнувшись. — Ты во всем винишь весну? — спросила она, продолжая стоять за диваном.

— Да, а что, черт возьми, мне еще винить? Ну, возможно, то, что я в последнее время работал как законченный идиот. И с книгой, и в клубе, с этими проклятыми кретинами, которых я пытаюсь держать в рамках.

— Как уважительно ты высказываешься о своих клиентах или пациентах. Им ты тоже говоришь, что считаешь их кретинами? На мой взгляд, это явно должно облегчать терапию.