Запах соли, крики птиц

— Здравствуйте, Керстин, — сказал он, заглушив мотор.

Муки совести, потихоньку тлевшие уже больше недели, вспыхнули в полную силу. Он забросил расследование смерти Марит, погрузившись в дело об убийстве Лиллемур. Разумеется, не специально, просто так получилось, ведь после гибели девушки на них очень сильно давила пресса. С виноватым лицом он выслушал то, что хотела сказать Керстин, а потом ответил:

— Мы… Мы, к сожалению, пока не успели особо продвинуться.

— Да, у вас в последнее время было довольно много дел.

— Нет, мы, конечно, не потеряли к делу Марит интерес. — Его лицо скривилось от недовольства самим собой и тем, что приходится врать. Но единственное, что ему оставалось, это попытаться наверстать упущенное время.

Положив трубку, Патрик немного посидел в задумчивости, потом набрал другой номер и посвятил последующие пять минут разговору с человеком, который явно пришел от его слов в замешательство. Затем, уже с более легким сердцем, он двинулся в сторону Гётеборга.

Двумя часами позже Патрик подъехал к судебно-медицинской лаборатории Гётеборга. Он быстро нашел кабинет Педерсена и осторожно постучался. Чаще всего они общались по факсу или телефону, но на этот раз Педерсен настоял на личной встрече. Патрик подозревал, что из-за пристального внимания прессы начальники хотели обезопасить себя от случайностей.

— Привет, давненько не виделись, — сказал Педерсен, когда Патрик открыл дверь, и встал, протягивая руку.

— Да, давно. Беседуем-то мы часто. К сожалению, если так можно выразиться… — ответил Патрик, усаживаясь в кресло для посетителей, установленное перед огромным письменным столом хозяина.

— Да, я обычно сообщаю не самые веселые новости.

— Но важные, — заметил Патрик.

Педерсен улыбнулся ему. Это был крупный, высокий человек, обладавший мягким характером, который составлял резкий контраст с той жестокостью, что неотделима от его профессии. Сидевшие на кончике носа очки и постоянно больше или меньше растрепанные, чуть тронутые сединой волосы могли ошибочно навести наблюдателя на мысль, что он рассеян и неаккуратен, но дело обстояло как раз наоборот. Бумаги на его столе лежали ровными кипами, стоявшие на полках папки были тщательно снабжены этикетками. Деталями Педерсен не пренебрегал. Прежде чем обратить взгляд к Патрику и заговорить, он достал пачку бумаг и просмотрел их.

— Девочку, несомненно, задушили — можно увидеть переломы подъязычной кости и верхнего рожка щитовидного хряща. У нее, однако, нет никаких следов от веревки, только посинения с обеих сторон шеи, что как раз характерно при мануальном удушении. — Он положил перед Патриком крупный снимок и показал, какие посинения имеет в виду.

— То есть ты хочешь сказать, что ее задушили руками.