Запах цветущего кедра

Но каким образом это сделать, придумать так и не смог, не хватало знаний по электротехнике. Зажигание электронное, всё упаковано в резину, и откуда взять нужные двенадцать вольт — одному Бурнашову известно.

В землянку он пробирался осторожно, чтобы не разбудить амазонку. Не зажигая света, на ощупь достал из рюкзака одежду и сначала переоделся в сухое. Потом затопил печку и в отсветах огня увидел, что она не спит — сидит на постели, кутаясь в одеяло.

— Лодку я нашёл, — сообщил Рассохин, зажигая свечу. — Но остров не успел — стемнело. Завтра рассветёт — поедем вместе.

— Они погибли, — уверенно проронила амазонка. — Я сон видела... И слышала крик.

— Это я кричал.

— А сон?

— Сон — не доказательство! — обрезал Стас. — Сейчас будем есть. И спать.

Она будто не услышала.

— Сёстры падали с деревьев, — забормотала она, вздымая волну унявшегося было озноба. — Их уносило течением. Некоторые прыгали сами. И бросали детей. Они же зомби!

— Прекрати! — прорычал он.

И увидел, как её передёрнуло от испуга. Взгляд стал осмысленным и покорным. Рассохин пощупал её лоб — температуры вроде не было, хотя кожа влажная."

"— Тебя как зовут? — примирительно спросил он, развешивая возле печи мокрую одежду.

— Анжела.

— Второго имени не дали?

— Это теперь неважно.

— Как себя чувствуешь, Анжела?

— Сильно пропотела, — призналась она. — Одеяло мокрое.

— Пропотела — это хорошо. Может, насморком обойдётся. А одеяло переверни другой стороной.

— Не боюсь простуды, — голос шелестел, как сухая трава. — Купаюсь круглый год... Иначе бы не доплыла...

— Сёстры твои тоже моржуют?

— Ещё по снегу босыми ходят.

— Значит, до утра выдержат, — вслух подумал Рассохин. — Сколько там детей?

И лучше бы не спрашивал — она опять впала в отрешённое состояние полусна.

— Четверо — девочки... Женщин всего было тридцать пять. Теперь я одна... Где Лариса? Она не прилетела? Если не прилетит, мы погибнем!

Стас встряхнул её за плечи.

— Не смей вспоминать! Все живы, завтра снимем твоих амазонок. Водки хочешь?

Анжела отпрянула.

— Я не пью спиртного! Есть очень хочу.

Он не стал напоминать про текилу и Мерлина, о которых говорила в бреду и которые явно были принадлежностью её другой жизни.

— А я выпью. Тебе сейчас молоко подогрею. И тут ещё есть какая-то пища, вроде орехи с мёдом. И с маслом. Не пробовал, не знаю...

Она как-то сразу оживилась, и Рассохин вручил ей банку из запасов Матёрой, дал ложку.

— Это пища огнепальных, — объяснила она со знанием дела. — Лущёный орех заливается жидким вересковым мёдом. А если кедровым маслом — пища богов. Мы сами готовили.

— Ешь — и спать, — грубовато оборвал он.

Сам выпил водки прямо из фляжки и открыл банку разогретой на печке тушёнки. Анжела посмотрела на это с ужасом, хотела возмутиться, однако в последний миг опомнилась.