Запах цветущего кедра

— Смотри: вот здесь масло уже разливается по флаконам. А потом упаковка... Кстати, ты пробовал на вкус?

— Не помню.

Полковник щедрой рукой достал из полупустой коробки пузырёк, отвинтил пробку и протянул.

— Глотни! Божественное зелье!"

"Стас пригубил, но вкуса не ощутил. Что-то маслянистое, густое и вроде даже без запаха.

— Всё удовольствие стоит триста семьдесят тысяч евро! — похвастался Галицын.

— Пузырёк?

— Да нет! — он расхохотался. — Производственная линия! Представляешь — окупилась за один сезон. Видал, этикетки на китайском и английском? Всё сразу за рубеж идёт. Это не считая лущёного ореха, живицы!

— Амазонки тоже пешком ушли? — перебил Рассохин.

И этот вопрос полковнику не понравился, но ничуть не погасил восторга.

— Что тут особенного? Знаешь, какие это женщины? Для них шесть километров!.. Думаешь, как свежую продукцию отправляем? Через китайский участок. Молоко хоть и консервированное, а долго держать нельзя. Пошли лосей смотреть!

Они вышли из цеха на улицу.

— А кто же вчера мычал? — вспомнил Стас.

— Мычал? — изумился полковник. — А, понял! Это запись, из динамиков. Обережные мантры, защита от сил зла.

И указал на угловую вышку, где виднелся серый квадрат уличной музыкальной колонки.

— Помогают мантры?

— Ещё как! Я со всем не разобрался, там что-то связано с материями, вибрациями... В общем, отпугивает злые сущности. Но ты не заморачивайся, погляди, какие телята!

В загородке бродило десятка полтора новорождённых лосят, совсем ручных, как у молчунов.

— Сейчас растёл идёт, — пояснил Галицын, с крестьянской любовью взирая на длинноногих неуклюжих сеголетков. — Уже двенадцать дойных маток! А всего у нас тридцать семь голов!

Матки чуяли близость своих детёнышей, и из отворённых зарешечённых окон фермы доносилось призывное хорканье.

— А что тут дикие самцы по осени делают! — вспомнил опер свой охотничий азарт. — Говорят, до десятка вокруг зоны собирается! Бои устраивают! Бабы глядят с вышек! Одомашненных коров не самцы огуливают. Искусственное осеменение...

И опять оборвался на полуслове.

— Лосих сам доишь? — съехидничал Рассохин. — Или Матёрая помогает?

Тот усмехнулся и поманил рукой.

— А ты иди сюда!

И завёл внутрь барака, приспособленного под ферму. В отдельном боксе было светло и бело, как в операционной. Тут же висели доильные аппараты, шланги, какие-то бачки из нержавейки и стеклянная тара для расфасовки.

— Всё оборудование — финское, — со сдержанным восторгом объяснил полковник. — Штучного производства. Здесь сами и консервируем по их технологии. Ещё на полтораста тысяч.

— Сами и пьёте? — Стас открыл массивный высокий холодильник, забитый бутылками молока.

— Пьём! — развеселился ясашный. — Водки больше не хочется! И продаём китайцам. Накопим крупную партию, сделаем отправку.