Запад в огне

Поэтому во все глаза смотрели по сторонам, остерегаясь засады.

Кусты, подступившие прямо к дороге, вдруг неожиданно дрогнули. Старший лейтенант Игнатенко мгновенно вскинул «ППШ», но уже в следующую секунду увидел, как на обочину вышла косуля. Безбоязненно глянула на приближающуюся машину, а потом, потеряв к ней интерес, принялась энергично срывать пухлыми губами сочную зеленую листву с деревьев.

Ничто так не радует зачерствевшее сердце бойца, как доверчивость дикого животного. Зрелище было красивым, мирным, завораживающим.

— Косуля, — проговорил водитель и непроизвольно сбавил скорость, опасаясь испугать животное. — Перед самой войной в этих местах бывал… Много их было… А потом все куда-то попрятались. Сейчас фронт на запад двинулся, вот они опять вернулись.

Косуля вдруг в два больших прыжка мгновенно скрылась в кустах, брызнув на грунтовую дорогу россыпью камней, и в тот же момент из леса прозвучала короткая очередь: пули, ударившись в гнутую жесть кабины, вылетели наружу, расщепив борт грузовика.

— Пригнись! — крикнул старший лейтенант и дал в ответ короткую прицельную очередь через приоткрытое окно прямо в колыхнувшийся куст.

Из грузовика слаженно, наперегонки, затрещали автоматные очереди, яростно круша сучья и разбрасывая по сторонам листья.

Водитель — вояка опытный, — пригнувшись к самому рулю, спешил увести машину из опасного места, а из кузова отчаянно громко взывал пронзительный женский голос:

— Остап!! Я здесь! Остап!..

Затем вдруг девичий крик внезапно оборвался, как если бы выключили звук. Наверное, кто-то из солдат очень крепко приложился рукой к ее красивым губам.

Уже отъехав на значительное расстояние, старший лейтенант Игнатенко понял, что опасность миновала. Это не была засада, чего он более всего опасался. В противном случае все могло закончиться куда печальнее. Очевидно, какой-то шальной бандеровец, каких здесь бродило немало, решил пальнуть из «Шмайсера» по проезжавшим мимо красноармейцам.

— Останови, — сказал он водителю, и тот послушно нажал на тормоз, но двигатель выключать не стал.

Открыв дверцу кабины, Игнатенко заглянул в кузов. Бойцы сидели подле кабины, вжавшись в борт, между ними — крепко стиснутая Оксана. С разбитой губы девушки на острый подбородок сочилась кровь, глаза полыхали ненавистью.

— Значит, все живы, — с некоторым облегчением произнес он. — Ладненько!

Сняв с головы пилотку, брюнет радостно сообщил:

— Гляньте сюда, товарищ старший лейтенант! — и показал на отверстие рядом со звездочкой. — Пулей с меня сшибло! Поднимись я чуток повыше…

— Доставил бы ты нам хлопот, — буркнул недовольно Игнатенко.

— Может, посмотрим, кто там по нам стрелял? — предложил чернявый. — Кажись, я в него попал!

— Не до этого нам, у нас свои дела.