Запад в огне

— Но здесь же гарнизон стоит, неужели не боятся?

— Наглеют! Но больше зверствуют в селах и хуторах, там, где наших немного. Например, вчера подполковника на одном хуторе застрелили, на постой остановился. Стреляли в него вот так же, через окно.

Тимофей Романцев сунул пистолет в кобуру.

— Невеселая история.

В комнату вошел подполковник Гурков.

— Мне только что доложили… Как вы, товарищ капитан?

— Бог миловал.

— Находимся в глубоком тылу, а такое впечатление, что на передовой… Хотя на передовой все куда понятнее — впереди враг, позади — отчизна! А тут как-то все перемешалось. Вроде бы и тыл, а пулю в лоб из любого куста можно схлопотать.

— Нужно принять меры к дополнительному охранению. Негоже почем зря людей терять.

— Патрулирование усилено. На каждом конт-рольно-пропускном пункте стоит отделение автоматчиков. Вокруг гарнизонов парные дозоры в пределах визуальной видимости. Караулы увеличены едва ли не вдвое. Запрещено солдатам и офицерам ходить по одному, велено даже на постое держать при себе оружие. Как бандеровцы сюда прошли, непонятно. Будем разбираться! Вы бы, товарищ капитан, поберегли себя. Не хотелось бы терять еще одного начальника отдела контрразведки. Ведь только неделя прошла, как вы прибыли!

— Мне теперь и к окну, что ли, подходить нельзя? — невольно хмыкнул Тимофей.

Он закрыл оконные рамы, плотно зашторил занавески, отгородившись от враждебной ночи, а заодно и от луны со звездным небом, и повернулся к старшему лейтенанту, который несколько растерянно топтался у порога:

— Ты чего здесь стоишь? Дело, что ли, какое-то есть?

— Товарищ капитан, — несколько обескураженно произнес Григоренко, — может, распоряжения какие-нибудь будут?

— Будут, — охотно отозвался Тимофей и показал на громоздкий ящик, стоявший у стены: — Что в этом ящике?

— Хозяйственное мыло.

— И что же оно делает в кабинете начальника контрразведки?"

"— Полковой интендант мылом приторговывал, а майор Севастьянов, то есть ваш предшественник, отдал его под трибунал. Сейчас он в штрафбате… А мыло, которое он продавал, велел к себе в кабинет занести, чтобы оформить его по всем правилам и в часть вернуть. Да не успел… Вот мыло здесь и осталось. А мы не знаем, что с ним делать, оно ведь в протокол вписано.

— Завтра с бойцами отнесите его в хозчасть, не лежать же ему здесь вечность. Я об его углы все ноги порасшибал. А сейчас вот плечо разбил!

— Есть отнести, товарищ капитан! — лихо козырнул Григоренко. — Может, еще какие-то распоряжения будут?

— Будут. — Присев за стол, Романцев вырвал из блокнота листок бумаги. Некоторое время он обдумывал, как следует написать пограмотнее, а потом быстро набросал текст.