Запад в огне

Увидев вошедшего Романцева, Ивашов притушил окурок о металлическое дно консервной банки и шагнул навстречу:

— Здравия желаю, товарищ капитан!

— Здравствуй, дорогой!

Обнялись крепко и очень сердечно, как это бывает только между добрыми друзьями.

— Егор, ты не в обиде на меня, что я тебя привлек? — спросил Тимофей. — Захожу как-то в штаб, а там о тебе говорят, о том, что сам командующий тебе орден вручал. Ну, я и подумал, а почему бы нам вместе не поработать… Давно не виделись, все повод искал, чтобы повидаться, а тут такое дело… Район незнакомый, чужой, людей пока плохо знаю. Так что довериться могу только своим, которые, знаю наверняка, не подведут. Окружение-то под Киевом не вспоминаешь, как мы выбирались?

— Тяжелое было время, — хмуро произнес Ивашов. — Вспоминаю с неохотой.

— А я вот часто вспоминаю… То, что мы с тобой оттуда выбрались живыми, иначе как чудом не называю… Тут поневоле верующим станешь.

— Это точно, — кивнул Егор.

Хозяин, по-деловому расставлявший на столе стаканы, заметно повеселел. Женщина огромным и хорошо заточенным ножом ловко нарезала краюху хлеба. Работали они очень слаженно, было заметно, что принимать гостей для них дело вполне привычное.

— Хочу тебе заметить, что для покойника ты неплохо выглядишь, — усмехнулся Тимофей и тихо добавил: — Как ты думаешь, бандеровец ничего не заподозрил?

— Не должен… Когда в меня холостыми из автомата лупанули, так я так искусно кувыркнулся, что едва шею себе не свернул, — пожаловался Ивашов, потирая ушибленное место. — И бойцы тоже не оплошали, улеглись, как заправские покойники.

Со времени их последней встречи, когда они выходили из окружения, Егор Ивашов заметно посуровел. Юношеская непосредственность пропала, о ней напоминала лишь располагающая улыбка. Чувствовалось, что за прошедшие годы он многое повидал, много чего пережил, за плечами была серьезная боевая биография, какая выпадает не на всякую судьбу. Даже внешне он значительно изменился: лицо сделалось суше, глаза стали строже, смотрели прямо и твердо, взгляд — подмечающий каждую мелочь."

"— Горилка? Это дело… Можно по стаканчику за встречу опрокинуть… Игнатенко, где ты там? Или горилки не хочешь? Да не топчись у порога, что-то ты совсем скромный стал, я тебя даже не узнаю, совсем на хохла не похож! Если будешь так скромничать, бандеровцы тебя вмиг раскусят.

— А я завсегда компанию составлю, — охотно отозвался старший лейтенант Игнатенко, присаживаясь напротив. Посмотрев на хозяина, бережно разливающего самогон, строго спросил: — Первач?

— А то как же! — широко заулыбался старик, обнажив белесые беззубые десны. — Так по мозгам шибанет, что память потерять можно.

— Вот этого нам не нужно, — серьезно ответил Романцев.