Замужем с утра

Приходилось подчиняться. Что ж, хорошо. Он поедет. Взгромоздится на лошадь и будет трястись в седле, пока не испустит дух. Мисс Маркс привезет домой его труп, болтающийся в седле позади нее.

Он сидел на земле, кипя от ярости, пока Кэтрин ходила за лошадью. Гнев подхлестнул его. Лео удалось совершить последнее решающее усилие. Он с трудом поднялся на ноги и, устроившись в седле позади Кэтрин, обнял ее за тонкую талию здоровой рукой. Его сотрясала дрожь. Он держался за женщину, проклиная свою позорную слабость. Несмотря на хрупкое сложение, Кэтрин оказалась на удивление сильной. Ее спина, словно стальной стержень, удерживала обоих всадников. Теперь Лео оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть. Его гнев улетучился, осталась лишь жгучая боль.

Будто сквозь вату до него донесся голос Кэтрин:

— Почему вы решили никогда не жениться?

Голова Лео склонилась к уху девушки.

— Нечестно задавать глубоко личные вопросы, пользуясь тем, что я почти в бреду. Я могу сказать вам правду.

— Так почему? — не отставала Кэтрин. Понимала ли она, что просит Лео поделиться частью его самого, раскрыть самое сокровенное, нарушить табу и коснуться прошлого? Если бы не терзавшая его боль, он немедленно осадил бы мисс Маркс, но сейчас броня, которой он себя окружил, была не прочнее осыпавшейся каменной стены, что опоясывала когда-то развалины старинной крепости Рамзи. — Это из-за умершей девушки, да? — продолжала расспрашивать Кэтрин. Лео потрясенно молчал, не в силах произнести ни слова. — Вы были помолвлены. Ее жизнь унесла та же болезнь, от которой чудом оправились вы с Уин. Как звали ту девушку?

— Лаура Диллард. — Неужели он говорит о Лауре с мисс Маркс? Это казалось невероятным. Однако Кэтрин, похоже, ждала, что он продолжит беседу, и Лео не смог ей отказать. — Лаура была прекрасной девушкой. Любила рисовать акварелью. Мало у кого это хорошо получается, все боятся ошибиться, выбрать неверный тон. Прелесть акварели в ее прозрачности, легкости, воздушности. Стоит сделать мазок кистью, и его уже не сотрешь, не скроешь под новым слоем краски. Акварель непредсказуема и капризна. Она такой же творец, как и сам художник, остается лишь признать за ней это право и дать ей свободу. Иногда цветовые пятна неожиданно расплываются самым причудливым образом или смешиваются, меняя тон рисунка. Но Лауру это никогда не смущало. Ей нравилось непостоянство акварели. Мы с Лаурой были знакомы с детства. Я уехал на два года изучать архитектуру, а когда вернулся, мы полюбили друг друга. Вот так, легко и просто. Мы никогда не ссорились — нам не о чем было спорить. Нас ничто не разделяло. Мои родители умерли годом раньше. У отца было больное сердце. Однажды ночью он заснул и не проснулся. А матушка последовала за ним всего через несколько месяцев.