Замужем с утра

А теперь насчет моего плана…

— Рана очень тяжелая, — возразила Кэтрин, — и я не согласна с вашим планом. У меня есть план получше.

— Ну конечно, — язвительно рассмеялся Лео. — Маркс, хоть раз в жизни вы можете сделать, как я прошу?

— Нет, я ни за что не оставлю вас здесь. Я набросаю еще камней, чтобы мы оба смогли отсюда выбраться.

—Да вы же слепая как крот, черт побери. И вам не сдвинуть с места эти булыжники. Вы слишком маленькая.

— Я попросила бы вас не отпускать уничижительные замечания о моем росте, — ворчливо отозвалась Кэтрин, поднимаясь и оглядывая груду обломков. Найдя самую высокую точку, она осторожно перебралась туда и принялась ворочать лежавшие рядом камни.

— Я не хотел вас обидеть, — раздраженно рявкнул Лео. — Для моего излюбленного занятия вы сложены как нельзя лучше. Но таскать камни вам не под силу. Проклятие, Маркс, вы поранитесь…

— Лежите смирно, — вскрикнула Кэтрин, услышав, как Лео сдвинул один из камней. — Вам станет хуже, и мне будет еще труднее вытащить вас отсюда. Предоставьте это мне. — Отыскав кучу тесаных камней, она начала перетаскивать их один за другим к самому высокому месту, стараясь не защемить ненароком подол.

— Вы недостаточно сильны, — слабым голосом проговорил Лео, тяжело дыша.

— Пусть мне недостает физической силы, — ответила Кэтрин, волоча новый камень, — зато решимости хватает с избытком.

— Звучит впечатляюще. Но может, мы на минутку оставим героизм и обратимся к здравому смыслу?

— Я не собираюсь с вами спорить, милорд. Мне нужно поберечь дыхание. — Она нагнулась за очередным камнем.

Наблюдая сквозь туманную пелену перед глазами, как растет гора камней и обломков деревянных перекрытий, Лео решил, что опять недооценил Кэтрин Маркс. Путаясь в длинных юбках, эта полуслепая женщина, самая безумная из всех, кого он знал, упорно сновала туда-сюда по кучам мусора, словно трудолюбивый крот. Она решила набросать груду камней, чтобы выбраться наверх, и ничто не могло ее остановить.

Время от времени она прикладывала руку ко лбу или к горлу Лео, проверяя температуру и частоту пульса. А затем снова принималась ворочать камни.

Лео мучительно переживал свою унизительную беспомощность. Мысль о том, что он лежит как бревно, а женщина в одиночку таскает тяжелые камни, доводила его до исступления, но каждый раз, стоило ему поднять голову, подступали слабость и дурнота. Плечо горело огнем, Лео не мог пошевелить левой рукой. Холодный пот заливал лицо, глаза щипало.

Должно быть, на несколько минут Лео потерял сознание, потому что вдруг ощутил, как Кэтрин испуганно трясет его, пытаясь привести в чувство.

— Маркс, — пробормотал он непослушными губами, — что вы здесь делаете? — Он недоуменно поморщился.