Замуж за незнакомца

Я спускаю ноги, шевелю пальцами, растираю ладонями лицо. За границами безопасного убежища ходят большие серьёзные мужчины в бронежилетах под костюмами, переговариваются негромко, но слов не разобрать. Я быстро теряю к происходящему интерес и очень хочу на воздух – в машине слишком душно, но Кирилл, а после Игорь доходчиво объяснили: надо быть осторожной и сидеть, где велено. Нахожу в сумочке влажные салфетки, стираю размазанный макияж, избавляюсь от чёрных потёков туши и поплывший тональный крем. Простые механические действия успокаивают, дарят иллюзию нормальности.

Господи, когда же мы уже уедем отсюда? После странной погони, во время которой я только и могла, что молиться про себя, задыхаясь от острой смеси ароматов кожи, бензина и туалетной воды Кирилла, хочется только одного: поскорее оказаться в самолёте. Хах, забавно. Ещё утром бросало в дрожь от мысли о свадебном путешествии, а сейчас мечтаю попасть на самый далёкий необитаемый остров и, хотя бы несколько дней не думать ни о чём плохом.

Рядом с машиной Кирилл появляется как-то вдруг, словно из воздуха материализовался. Касается рукой дверцы, но открывать не торопится: отдаёт последние распоряжения охранникам. Спустя несколько минут, они рассаживаются по автомобилям, а в салоне нашей появляется запах крови и металла – Кирилл занимает место рядом. Я кутаюсь в плед, потому что с появлением в машине Раевского внутри становится холоднее.

Прикрывает глаза, голову запрокидывает, а я отодвигаюсь дальше – гнетущая тишина словно выталкивает меня из зоны комфорта Раевского. Кирилл кажется спящим, но кончики нервных пальцев подрагивают, выстукивают ритм на коленке.

– Ты собрала вещи? – голос совсем глухой, а на щеке дёргается мускул. Жилка на виске напряглась и пульсирует, а больше ничего эмоций Кирилла не выдаёт.

– Да, чемодан в комнате, в нём всё необходимое.

– Хорошо, Игорь его заберёт, а мы прямиком в аэропорт. Не хочу задерживаться в городе дольше. Тут становится опасно.

– Эти люди… ты выяснил, кто их послал?

– Пока нет, – голос Кирилла мрачнеет. – Но есть пара идей.

– Думаешь, это как-то со мной связано?

– Это связано с тобой, я не верю в такие совпадения, – произносит безапелляционно и наконец-то распахивает глаза. В полумраке салона его радужка непроглядно чёрная, а ресницы отбрасывают тени на щёки.

Ресницы у Раевского для мужчины неприлично длинные и густые, а кончики светлые, на солнце выгоревшие.

– Но отец ещё не умер!

– Вздремни, Тина. До аэропорта час пути.

И нет в его словах ни капли заботы. Лишь попытка заткнуть мне рот и переключить внимание, сменить тему. И, честное слово, я слишком устала, чтобы сопротивляться, но и спать не хочется, иначе прошлое снова всплывёт в памяти.