Замуж за незнакомца

Всего несколько человек, но этого достаточно, чтобы заставить обосраться любого, кто решит ступить без разрешения на мою территорию.

– Шеф, надо? – Артём протягивает пистолет, но я отрицательно качаю головой. У меня есть свой, и я достаю его из кобуры.

Просто постукиваю дулом по ладони, осматривая помещение. Внутри три человека. Сидят на полу, рука каждого прикована наручниками к длинной трубе, что тянется вдоль стены. Когда-то здесь было отопление, но сейчас лишь сырость и тлен. Я смотрю в лица людей, решивших, что этим вечером им можно всё: разбивать машину моих охранников, гнаться за мной, устраивать беспредел на тихой дороге. Кто эти люди?

То, что это – мелкие сошки – видно невооружённым взглядом. Просто трое пацанов, которым хорошо платят за то, чтобы творить всякий беспредел.

Они молчат. Смотрят дико, глазами злыми ворочают. Пыхтят, изо всех сил изображая, что им не страшно. Только морды трясутся, губы дрожат, и их страх уродливый.

– Пошёл ты, – выплёвывает один, по виду самый старший. У него тёмные волосы, аккуратная борода и раскосые тёмные глаза.

– Я пойду, конечно, но ты первый.

Прохожу в ангар, подхожу к утырку и упираю дуло в его висок.

– Смотри, не надорвись, – выплёвывает смельчак, и капли слюны летят во все стороны.

Немного попадает на мою руку, и я кривлюсь в отвращении, но пистолет не убираю.

– Так хочется тебе, падле, голову раскроить, – замечаю задумчиво, сильнее впечатывая дуло в смуглую кожу. Ещё немного и висок продавлю.

В напряжённой тишине раздаётся щелчок: я нажимаю на курок, снимаю пистолет с предохранителя. Раскосый дёргается, а я глажу спусковой крючок.

– Мне всего лишь нужно нажать, – говорю, а один член шайки, забившись в дальнем углу, протяжно воет. – Говори, кто послал!

Рявкаю оглушительно, и кажется, что на голову рухнет потолок. Отнимаю пистолет от виска всего лишь на секунду. Стреляю в сторону, и пуля застревает в стене. По ней идёт рябь трещин, белая бетонная крошка осыпается, и грохот выстрела вибрирует где-то в животе.

– Следующий будет не в стену.

В моих словах нет лжи – я легко выпущу из любого урода кишки. Мне не сложно. И пусть на том свете буду гореть в аду, с врагами у меня разговор короткий.

Отец учил: никогда нельзя спускать зло. Если кто-то посягает на твою жизнь, убей его, чтобы другим неповадно было. Люблю ли я убивать? Определённо, нет. Приходилось ли? Увы, да.

Я снова стреляю. Попадаю в ногу упорного уродца, который иначе не хочет говорить. Он орёт, его подельники скулят и пытаются слиться со стенами ангара, становятся белее мела.

– Трусы конченые, – говорю, сплёвывая на пол, и прячу пистолет в кобуру. Поправляю рубашку, поправляю брючный пояс.

– Всё равно, суки, расколитесь, – говорю, выходя из ангара.

Свежий ночной воздух щекочет кожу.