Замуж с осложнениями

Это понятно?

Он открывает рот, потом передумывает и кивает. И снова отключается от внешнего мира. Поворачиваюсь к Азамату:

— Думаешь, он меня услышал?

— Да, — говорит Азамат уверенно. — Он все сделает. Пойдемте."

"Обнаруживаю, что Тирбиш под шумок уже смылся. Не знаю уж, чем так ужасен кусочек пластыря на лбу, но зато, когда я наконец-то дохожу до кухни, там уже пахнет едой. Правильно, мальчик, мыслишь. Как говорится, если врач сыт, то и пациенту лучше.

— Где Гонд? — спрашиваю у Азамата. Он снова мрачнеет:

— Пока что заперт у себя.

— Мне надо будет его осмотреть.

— Что? — Капитан аж сощурился, как будто откусил что-то кислое.

— У него рука сломана, — говорю.

— Он сам виноват.

— Эцаган тоже сам виноват. Ему теперь за это умереть?

Азамат тяжело вздыхает.

— Ваше внимание плохо сочетается с наказанием.

— Наказывать будешь потом, когда я удостоверюсь, что он вне опасности.

— Ладно, — кивает. — Вы правы.

Тут Тирбиш подносит мне какие-то жареные пельмени, и я временно утрачиваю способность говорить. Азамат сидит напротив и смотрит, как я ем. Меня это даже не раздражает, не то что не смущает. Кстати, вот ведь интересно, мне кажется, что я называю его на «ты», а он меня — на «вы», хотя во всеобщем нету разницы. Это после того, как я с ним в обнимку поспала. Интересно, что должно случиться, чтобы и он на неформальный тон перешел.

Видимо, забыв о моем присутствии, Азамат трет лицо с той стороны, где ожоги. Ну да, я понимаю, что ты думаешь. Однако обещать ему, что у Эцагана не будет никаких последствий на лице, я не могу, даже если уверена, что их не будет. Потому что если будут, то получится намного хуже, лучше уж сейчас понервничать.

— Он всегда переживает, если я с Алтонгирелом ссорюсь, — говорит капитан.

Прекра-а-асно, давай теперь ты еще себя во всем обвинишь.

К счастью, он не продолжает развивать мысль, хотя на лице все написано светящимися буквами. В перерыве между двумя пельменями откладываю ложку и беру Азамата за руку, безвольно лежащую на столе. Обхватить не могу, так, сбоку прихватываю, как прищепка.

— Все будет хорошо, — говорю. Это, конечно, ответственное заявление, но я тоже не железная.

Азамат пускает меня к Гонду и сам заходит следом. Бедный парень, похоже, решает, что сейчас его казнят.

— Не волнуйся, — улыбаюсь ему, — Эцагану тоже достанется. От меня лично.

В ответ слышу только нервное сглатывание.

Перелом у него закрытый, с небольшим смещением. Мелких осколков нет. В принципе ничего страшного, он даже не вскрикивает, когда вправляю. Может, конечно, решил перед капитаном продемонстрировать стоицизм, не знаю. Накладываю шину с применением куска какой-то аппаратуры, специально для этой цели найденного на складе. Азамат смотрит как завороженный.