Замуж с осложнениями

На муданжском ведь все главное в конце, и можно очень долго говорить и в это время решать: сказать правду или нет, о будущем или о прошлом, согласиться или возразить… а во всеобщем с главного начинаешь, вот и получается, что думать надо очень быстро. Старейшинам же ничего быстро делать не пристало, поэтому у них речь очень правильная. А мы, наемники, косноязычные.

— А разве ты не можешь говорить, как Старейшины? — спрашиваю. Как-то обидно думать, что Азамат по местным меркам косноязычен.

— Могу, конечно, — улыбается он. — Не зря же я книжник. Так и Старейшина Унгуц всеобщий знает, а говорит правильно.

Я чувствую, что краснею. Что-то я не сообразила, что раз он на Гарнете работал, то и на всеобщем понимать должен. Могла и подождать с идиотскими вопросами.

Унгуц, впрочем, смотрит на меня благодушно, потягивая свою гармарру.

— Азамат ведь у меня учился книжному делу, — спокойно говорит он на всеобщем, почти без акцента. — Я же его первым начал и всеобщему учить. Я бы предложил тебя поучить муданжскому, но, думаю, Азамат и сам справится.

Азамат слегка кланяется, и я тоже. Старейшина снова долго смотрит на меня изучающим взглядом, потом вдруг обращается к Азамату:

— Ты бы с ней на игры сходил, похвастался.

— А что, игры еще идут? — оживляется муж.

— А как же! Конные уже прошли, а сейчас бои. После обеденного отдыха четверть будет. А завтра уже лучники… Сходил бы, о себе напомнил. Ты как Непобедимый в любое время в игру вступить можешь.

Азамат поворачивается ко мне, и я сразу понимаю, что он готов хоть сию секунду туда помчаться. Еще бы, так страдал, что нет достойного противника…

— Ты не против, если мы после обеда… — начинает он, и мне даже смешно делается.

— Конечно, сходим, можешь и не спрашивать, я знаю, что ты хотел попасть на игры.

Азамат целует меня в висок, а Старейшина только посмеивается, глядя на нас.

* * *До начала четвертьфинала еще три часа, так что мы отправляемся домой, чтобы пообедать и переодеться. Мне полагается нацепить что-нибудь подороже и покрасивее, а Азамату — спортивное. Унгуц проходится с нами до Дома Старейшин, и я обнаруживаю очевидную практическую пользу от высокой стороны города: сзади в дом можно войти без лестницы, там порог вровень с землей. Мы же идем дальше и по дороге заходим на тот рыночек, который заметили утром, закупаемся там еще горой фруктов, чомой, сыром и тушкой ягненка, на которую я предпочитаю не смотреть, чтобы не портить себе аппетит. Понимаю, конечно, что молодое мясо вкуснее, но…

Азамат весело насвистывает, подготавливая ножи для ошкуривания, и я решаю, что на кухне мне сейчас делать нечего, так что пока отправляюсь фотографировать сад для маменьки.