Продана замуж

Жидкости слишком много. Она не заканчивается. Рот наполняется спермой по завязку. Дышать трудно. Я тону, как в бушующем штормовом океане. Пытаюсь вынырнуть, не выходит. Потоки жидкости слишком беспощадны.

Наконец, мужчина выходит из моего ротика, отстраняясь.

— Проглоти.

Глядя на него взглядом преданного питомца, я глотаю приятную на вкус жидкость. К счастью, вкус спермы мужа не вызывает отвращения.

Муж выглядит усталым. Поза расслаблена. Дыхание выравнивается. Кажется, черные глаза демона слегка даже посветлели. И смотрит он на меня уже немного мягче. А как он стонал… Получилось же, да? Доставить главе семьи удовольствие?

Облизав губы, я сама пытаюсь отдышаться, перевести дух.

Пить очень хочется. Горло першит. И губы тоже, которые растянулись как резинка.

С ума сойти!

Я только что впервые попробовала мужское семя.

Это было… как какое-то грязное безумие. Узнала бы мать, до синяков выпорола. Но сейчас всё законно. Она была бы только этому и рада.

Второй минет в жизни…

С каждым разом всё лучше и лучше.

Честно? Мне самой понравилось. Его орган приятный на вкус. А сперма действует на меня как-то странно. Её запах, её вкус… Афродизиак какой-то!

Чёрт! У меня в голове закрутились мысли развратной шлюшки…

Дорогой муж! Что же ты со мной делаешь? Порочишь. Развращаешь. Делаешь из милого ангела грязную бестию? Я была к этому готова. Зная, какой Асадов на самом деле. Правильно, он ведь не картины маслом будет учить меня рисовать или играть на скрипке. От такого властного человека, миллионера, можно ожидать только то, что я сейчас только что испытала.

— Можешь встать на ноги и одеться.

Я поднимаюсь с пола, морщась. Ноги затекли.

Как неваляшка шагаю в ванную, чтобы умыться. Немного привожу себя в порядок, возвращаюсь обратно, взглядом ищу графин с водой. Где-то я его видела. Служанка оставляла на столе. Точно! Я его вижу. Молча иду к столу, чтобы смочить горло, которое так усердно трудилось. Сейчас там всё першит. Вкус спермы ощущается до сих пор.

Карим в этот момент одевается, наблюдая за каждым моим действием. Увидев меня, замирает, опасно хмурится.

Боже, ну что опять не так?

Опять этот рвущий на куски взгляд… Невыносимо его терпеть.

Его доброты после разрядки хватило на пять минут. И то это была не доброта, а больше усталость, расслабленность.

Мысленно хмыкнув, я направляюсь к графину с водой. На столе уже стоит хрустальный стакан, наполненный до самого края. Я беру его, подношу к губам, думая о том, как бы оградить себя от кошмарного чувства, когда Асадов вот так вот ядовито на меня пялится.

Губы едва касаются горлышка стакана… Как вдруг…

Удар!

Грохот стекла!

— Нет!

Стакан вылетает из рук, на пол летит, разбиваясь на сотню мелких осколков.

— Ч-что?

Хлопаю ресницами, глядя на пугающую картину.