Продана замуж

Михаил будет у меня в плену. Ещё одна подобная выходка, и на земле на одного отброса общества станет меньше.

Отброса? Папа, ну ты и мерзавец!

Вот так он называет обычных людей, которые работают на высшую знать. Простых рабочих. Среднестатистических членов общества. Как же гадко…

— Лучше бы у меня сыновья родились чем глупые, ни на что не годные соплюшки… — он прорычал это очень тихо, но я услышала. — Они бы себя так не вели.

Моё сердце разбилось окончательно, утонув в крови.

Погрозив пальцем у лица, отец хватает меня за руку, вытаскивает на улицу под холодный дождь.

— Пошли прочь!

Расталкивая служанок с зонтами, он тащит меня ко входу в особняк. Дождь льёт как из ведра. Крупные капли падают на бледное лицо, смывая с него горькие слезы отчаяния.

Несмотря на поздний час дом не спит. Везде горит свет, здесь шумно. Мы входим в гостиную. Отец грубо толкает меня в спину, в центр комнаты, в которой собралось приличное количество людей.

Споткнувшись, я мгновенно натыкаюсь взглядом на мать.

— Вот она! Посмотрите только на неё! Явилась, её высочество! — поклон мне наигранно отвешивает.

Пол проваливается под ногами, когда я вижу маму с бокалом в руке. Пошатываясь, она подходит к дивану и падает на него со стоном.

Мать пьяна. Вечер каторги продолжается. Как я и думала. Возле окон в ровную шеренгу выстроилась вся прислуга, а на соседнем диване сидят мои сёстры, закутавшись в халаты. Сонные, с кислыми, я бы даже сказала злыми, лицами. Сёстры тоже смотрят на меня с упрёком. Ведь на часах два часа ночи. Их всех подняли по струнке смирно, собрав в зале, чтобы проучить ту, что пошла против системы.

— Ты — позор для всей семьи! Подойди сюда. В глаза твои наглые хочу взглянуть.

Ноги не слушаются. Вот-вот и я упаду хрустальной куклой, разлетевшись на тысячи осколков. Кое-как я передвигаю ногами. Подхожу.

— Неблагодарная дрянь, — мать поддается вперёд, отвешивает пощечину. — Сбежать решила? И это твоя благодарность? Что скажешь? — грозно выгибает идеально скорректированные брови. Она всегда ухожена и безупречна. Даже в два часа ночи. Роскошная женщина. Выглядит на десять лет моложе, чем есть на самом деле. Правда сейчас от нее пахнет не только дорогими французскими духами, но и виски.

— Я… п-прости, — опускаю глаза в пол. Буквально тисками вытягиваю из себя извинения, потому что понимаю, что из-за моей гордыни может пострадать хороший человек. Миша. Которого будут мучить.

Мать собирается что-то рыкнуть вновь, но в комнате появляется мужчина в чёрной одежде.

— Смотрите, — в гостиную входит охранник. Один из тех, который участвовал в погоне. Этот сбитый бабуин бросает на пол мой рюкзак. Прямо в ноги хозяйки особняка.

— Что там? Открой! — командным голосом вопит мать.

Охранник выполняет её просьбу — чиркает молнией.