Замуж по принуждению

Уж её Куратов ценил больше всего на свете. И я, дура романтичная, ничем и никогда его не попрекала. Таскалась за ним как собачонка на привязи, радуясь малейшему оказанному знаку внимания. А потом… потом у него были непонятки с одним криминальным авторитетом по имени Марат. Не поделили деньги или товар, а попала под раздачу я.

Я поднимаю свой взгляд на сестру, потому что понимаю — она начинает плакать. Тянется рукой к пачке сигарет, достает оттуда одну и, вставив в губы, чиркает зажигалкой.

— Я шла домой после работы. К нему. Меня подловили, сунули в машину и велели молчать, — Ира выдыхает сигаретный дым и вытирает кончиками пальцев выступившие слёзы. — Привезли в заброшенный дом и измывались как могли до тех пор, пока Куратов и этот Марат ничего не решили. Я потеряла счёт времени, не знала сколько это продолжалось, но так страшно мне ещё никогда не было.

Сердце глухо бьется в груди, и я делаю то, что должна — пересиливаю себя и собственную ревность, поднимаясь с места. Ноги подгибаются, пока я преодолеваю короткую дистанцию между мной и сестрой. Несмотря на то, что мне сложно быть непредвзятой сейчас, я раскрываю свои объятия и прижимаю её подрагивающее тело к себе.

— Они звери, Ева. Они все там звери и властелины мира сего, которым не писан закон, — шепчет сестра, опустив голову на моё плечо.

Теперь я понимаю, что хотела донести до меня Ира. Ей это удается, потому что меня саму пробивает дрожь. И боль, которую описывает мой родной человек передается и мне. Мы стоим так несколько минут. Я глажу её волнистые волосы, спину, пытаюсь успокоить, хотя не на шутку взволновалась и сама, а потом я отступаю, потому что моя футболка пропитана её слезами и моральных сил на большую сестринскую поддержку у меня уже не осталось.

— Спустя месяц после случившегося я поняла, что беременна. Сразу же чувствовала, что ребёнок не от Куратова, — истерично смеется Ира. — Он и правда оказался не от него — это подтвердили результаты ДНК, которые оплатил Руслан. После этого он опустил меня, откупившись деньгами. На аборт я не пошла. Не спрашивай почему… Наверное, я понимала, что Ваня мой единственный шанс полюбить кого-то так же сильно, как я любила Руслана."

"Мне было пятнадцать, когда сестра объявила о своей беременности. Сейчас я по крупицам вспоминаю, как именно она сказала об этом, каким было её лицо и слова. Она была взвинченной и нервной, как и сейчас. Это всё, что я запомнила…

— Во время беременности я сотни раз меняла своё решение. Записывалась на аборт, сидела в очереди, а потом сбегала. Моя любовь к сыну с привкусом горечи, но такая сильная и всепрощающая, что я ни разу не пожалела о том, что родила его.

— Мне очень жаль, — только и могу вымолвить, опустив глаза в пол.

— Брось, Ева.