Замуж по принуждению

Это грустно, впрочем, грустно не только мне, а всем, кого уволили.

В горле образовывается тугой ком, который не дает мне возможности говорить. Кончики пальцев немеют, на душе становится так гадко, словно это я виновата в случившемся.

— Мне очень жаль, Зоя, — произношу сдавленным голосом. — Правда жаль. Если бы я что-то могла для Вас сделать…

— Перестань, Ева. Ты тут ни при чем, — мотает головой. — Знаешь, я, как никто другой, знала, что у твоего отца проблемы с финансами, но он всегда вовремя платил сотрудникам зарплату, возможно даже в убыток себе. Поэтому все мы продолжаем искренне скорбеть по нему."

"* * *Домой я возвращаюсь в разрывающих меня надвое чувствах. Злость и отчаяние, желание что-нибудь исправить и страх, что у меня недостаточно для этого смелости.

Понимаю, что Руслан уже дома, судя по тому, что в его кабинете горит свет. Набравшись смелости стучу и, не дожидаясь его положительного ответа, толкаю дверь от себя.

Куратов разговаривает по телефону, стоя у окна. Услышав у двери шорох, поворачивается ко мне лицом. Чёрные глаза внимательно и несколько дольше обычного осматривают меня с головы и до ног, отчего уверенность в собственных силах тает словно мороженое на летнем солнце.

— Я перезвоню, — бросает в трубку и кладёт мобильный на письменный стол.

Сердце отбивает несколько глухих ударов, кончики пальцев немеют от страха. Давай же, Ева, ты должна быть сильной и настойчивой. Не ради себя, ради дела над которым усердно трудился отец. Ради рабочих, которые нуждаются в деньгах.

— Добрый вечер, Ева, — произносит Руслан, сунув руки в карманы брюк. — Ты что-то хотела?

Киваю и делаю шаг к нему навстречу.

— Руслан, сегодня я встретила женщину. Ее зовут Зоя Смирнова и она работала у отца на фирме пятнадцать лет.

На его серьезном лице и двигается ни один мускул. Кажется, такой человек как он не умеет принимать собственные ошибки.

— Она осталась без работы, как и два десятка сотрудников. Возможно, будет сложно понять меня, но отец дорожил этими людьми, а ты… ты просто взял и лишил их работы.

Куратов двигается по направлению ко мне неторопливой твёрдой походкой, ясно давая понять, что он здесь хозяин жизни, а я — всего лишь та, которую он будет иметь.

— Ева, я умиляюсь твоей наивности, — он останавливается напротив меня. — Эти люди получили неплохую денежную компенсацию за свой уход. К тому же, я не беспочвенно их уволил — на то были свои причины в которые тебе вникать не обязательно.

Хладнокровность, ни капли жалости, голый расчёт. Наверное, поэтому он богат, а я — нет.

— Что будет дальше с фирмой отца? — спрашиваю, выдерживая его тяжелый взгляд.

— Он загнал себя и ""Симинвест"" в огромную денежную яму, Ева. Будет непросто всё удержать на плаву и тем более поднять, но я сделаю всё, что в моих силах.