Замуж по контракту

 — Никогда бы не подумал, что к твоей внешности прилагается нормальный характер.

— Вы же назвали меня дешевкой в прошлый раз.

— И ты поверила мне?

Я коротко качаю головой."

"— Нет. Вы оскорбили меня специально, чтобы задеть Влада. Обостряли ситуацию, чтобы проверить его отношение ко мне.

Влад тоже так делал.

В первый же вечер он грубо дернул меня на себя, заставив разомкнуть бедра, а потом сказал, что это работает лучше вопросов. По моей реакции он узнал всё, что ему было нужно. “Ты боишься меня, но не собираешься угождать. Ты осторожная и одновременно вспыльчивая. И ты никогда не ложилась под мужчину за деньги”. Сказал он в тот вечер…

Боже, они на самом деле похожи.

— Не разбей сердце моем сыну, — произносит Адам с хозяйской усмешкой.

Он отворачивается от меня, ненадолго погружаясь в пейзаж, который мелькает за тонированным стеклом. Я же остаюсь на месте, вжимаюсь плечом в спинку кресла и не отвожу глаза от его силуэта.

— Можно я задам один вопрос? — спрашиваю, пугаясь собственной смелости.

— Только если один.

— Вы знаете Павла? Я не слышала его фамилию, но он друг Влада и его заместитель.

По Яскевичу невозможно понять, какие эмоции в нем вызывает мой вопрос. Он матерый волк, он сохраняет расслабленную полуулыбку и чуть сильнее поворачивается к окну. Я перестаю видеть хотя бы часть его лица.

— Я помню его, Павел из моего фонда помощи детям, — наконец, отвечает Яскевич. — А что с ним? К чему вопрос?

— Я пытаюсь понять, что он за человек.

Добавить нечего. У меня нет доказательств против Паши, только воспаленная подозрительность, да и словам Адама я не готова безоговорочно доверять. Но мне интересно, что он скажет о Паше, какие именно слова подберет и как будет звучать его голос.

— Влади доверяет ему, как брату, — произносит Адам прежним тоном. — Тебе этого недостаточно?

А вот и резкая интонация. Как укол скрытой силы.

— Не знаю, — выдыхаю. — Вокруг Влада столько всего происходит, что я…

Я смотрю в свое окно, стараясь собраться с мыслями. Разговаривать с Яскевичем сложнее, чем показалось на первый взгляд. Он не только давит, как гранитная плита, но и незаметно подчиняет. Рядом с ним чувствуешь себя песчинкой и приходится раз за разом напоминать себе, что не надо бояться и сжиматься.

Не представляю, как мама Бестужева жила с ним. Как можно вытерпеть гнев такого человека? Он же может уничтожить одним щелчком пальцев.

— Лучше не лезь к нему, — Яскевич перестает изображать хотя бы видимость прежней любезной беседы. — У Паши сложная судьба, он хлебнул дерьма в этой жизни больше многих.

— Да, Влад говорил, что его отец погиб в аварии.

— Нет, его застрелили, — отзывается Яскевич. — Он долгое время работал в моей охране, сопровождал жену, меня в поездках, а в те годы — это была опасная работенка.