Замок княгини

— У него интересный рисунок чувств, — сказал Хранитель, — почти человеческий. Прислушайся.

А что такое рисунок чувств? И да, спасибо за «почти»…

— Не спеши отпускать его, Хранитель, — попросил Вейр. — Давай понаблюдаем. Он ведь был один? Его не хватятся быстро.

И тогда Ардай решился. Наблюдать за ним, ну что за дурная идея? Кажется, они хотят того же, чего и он — познакомиться. И что за шутки Провидения, ведь совсем недавно он сам объяснял эконому, что надо убедить дракона с ними поговорить, или поймать его и всё равно поговорить. Однако вышло с точностью до наоборот — он тот дракон, которого поймали. А поговорить всё равно надо.

И он сменил обличье. Мгновенно выхватил из тайника одеяло и запахнул вокруг себя. Хранитель замер, Вейр поражённо отступил на шаг.

Ардай учтиво поздоровался, как положено гостю. Извинился и попросил разрешения одеться. Смотрел при этом на старика, говорить с Вейром как-то не хотелось, видеть его, впрочем, тоже.

— Это конечно. Пойдём, — и бровью не повёл Хранитель.

Он сам привёл его в комнату, примыкающую к залу, там были лавки и зеркало на стене, и оставил одного. Ненадолго, но Ардай и не терялся, быстро натянул извлечённый из тайника костюм. Потом его позвали.

Был горячий травник с вином на столе. Хранитель сел на хозяйское место, Вейр пристроился на углу и продолжал смотреть неласково. Если он тоже дракон, то, получается, именно Ардай навсегда отнял у него крылья, отрубив руку. Но ведь Вейр сам был виноват!

— Мне бы хотелось узнать о вас всё, — сказал Хранитель.

— Мне тоже хотелось бы узнать всё о вас, лир, — согласился с ним Ардай, что было не очень вежливо, зато честно.

— Пусть сначала ответит, где Кантана, Хранитель, — перебил Вейр.

— Она в Содде. Полетела второй раз, — сообщил Ардай.

— Её держат в неволе?!

— Нет, конечно! — Ардай даже удивился. — Там крылатых в неволе не держат, не сомневайтесь. Лир Хранитель, как жаль, что мы все не встретились раньше. Если бы вы прилетели к нам… Мы ведь не прятались, как вы, — может, начинать с упрёков тоже не следовало, но Ардай покуда не был искушён в дипломатии. — Вы могли так заманить к себе любого из нас?

— Видно, в скором времени пришлось бы. Ты помог нам. К тому же ты больше меня интересовал, честно говоря. С одной стороны — восприимчивость, с другой — возможности, почти равные моим. Не переживай, лет двадцать упорных тренировок — и ты станешь совершенно невосприимчив к насильственным воздействиям.

— Двадцать лет? — Ардай недоверчиво усмехнулся.

— Думаешь, я тренировался меньше? — старик насмешливо дернул бровью.

— Вот с ним ты, я думаю, на равных. Но он не тратил на тренировки двадцать лет, — Хранитель показал на Вейра, который покраснел. — Но мы кое-что упустили.