Замок княгини

Зачем ты меня пугаешь? Чтобы я не вез тебя обратно, а оставил тут? Ещё могу кинуть со скалы — летать умеешь? Отсюда нет дороги вниз, можно только улететь.

Она прикусила губу и огляделась. Горы, горы, ещё раз горы. И отвесный склон с дырой пещеры.

— Я пойду с тобой, — сказал он, — сначала будет темно. — Потом ты дотронешься до камня… и это всё. Ничего не почувствуешь. И летим обратно. Да, вот еще: там, в пещере, смотрительница сумасшедшая. Скорее всего, она подойдет и что-нибудь тебе скажет. Это ничего, не пугайся. Её слова, может, что-то и значат иногда, но можно никогда не догадаться, что именно.

— Хорошо, — Кантана выпрямилась, — спасибо за предупреждение.

И когда Ардай взял её за руку, она приняла это как должное.

Когда-то, причем совсем недавно, Ардай вот так же шёл за Меной. Но теперь темнота этого коридора не была для него беспросветной — драконье зрение включилось почти сразу, и сделав несколько шагов, он уже видел так, что мог бы нитку вдеть в иголку.

Интересно, а смог бы он дать возможность девушке видеть в темноте его глазами? Точно так же, как дракон может дать возможность своему "наезднику" в деталях рассмотреть землю внизу. Это что-то вроде соединения сознаний, человек как бы получает на время глаза дракона. Только глаза, ничего больше…

С Шалой во время полёта у Ардая это получалось. А вот в человеческом облике, в темной пещере он ещё не пробовал. Так или иначе, пробовать нужно не с Кантаной Каюбой…

— Осторожно, — он придержал девушку за плечи, — тут выступ. Перешагни.

Она шагнула широко, и все равно споткнулась, он поймал её, удержал. В последний момент спохватился, чтобы ловить руками, по-человечески, а не драконьей силой.

Недаром Дьян надолго задержал его в Шайтакане, заставляя почти всё время находиться в драконьем облике. Он отлично освоился со своим драконом.

Ну, почти отлично. Почти освоился…

Тьма сменилась полумраком, каменный стол, на нем каменная же плита, не поймешь, синяя или нет.

Знаменитый и загадочный Синий камень.

Ардай огляделся, высматривая старуху-смотрительницу. Её зовут Альма…

Старуха появилась откуда-то незаметно, не было её — и вот она. Растрепанная, страшная, очень светлоглазая — в сумерках её глаза казались совсем белыми.

— А, ты пришёл, чёрный, — она глянула на Ардая исподлобья. — А я думала, не останешься. Думала, умер ты совсем. А ты вон, и сам тут, и вон кого привел, — что интересно, она и не взглянула на Кантану. — Безмолвных у меня ещё не бывало. А почему, интересно? Безмолвные и так обижены, не надо их гнать. Но в их слабости есть и сила, много силы. Клади сюда руки, безмолвная.

Несмотря на предупреждения Ардая, Кантана от вида и бормотания старухи совсем оторопела и не могла пошевелиться.

— Ну, чего ждешь! — прикрикнула та.