Хозяйка драконьего замка

Не нужно стесняться произнести это вслух, в отсутствии магии нет моей вины.

Взяла протянутый мне флакон и не колеблясь выпила до дна.

До получения пророчества, убивать меня было глупо, а что до здравых опасений… Мне нужно было доверять кому-то. Интуитивно я была очень близка к тому, чтобы окончательно закрыться, отвергая любую помощь. Я уже прошла стадию отвержения в своем мире, и закончилось это окончательным разрывом с семьей и переселением в другой мир.

Кроме того, драконы явно не собирались меня лечить, а такими темпами, скоро это тело с кровати встать не сможет.

От горла до живота прокатилась приятная теплая волна, скрадывая боль в спине, укрощая дрожь пальцев и молоточки в висках.

Какое удивительное лекарство! От боли воспоминаний не осталось!

— Что ты хочешь взамен, вейр Милош? — спросила сонно.

Даже если бы я вознамерилась выразить голосом всю свою признательность, у меня бы ничего не вышло. Стоило боли отступить, организм впал в анабиоз. Видит бог, если сюда ворвется отряд вооруженных драконов во главе с императором в первородной форме, я просто повернусь на другой бок и захраплю. Хотя нет, не повернусь. Сил не хватит.

Ответа я уже не услышала, уплывая в сон, похожий на черный обморок.

Утром к моей каморке отрылось самое настоящее паломничество. Сначала лекари, потом стражники, после храмовники с таинственной бумагой, которую я проверила самым очевидным способом из возможных: написала «я, Дульсинея Тобосская…»

Бумага тут же свернулась у меня в руках, как живая, а когда развернулась, лист был снова чист.

— Лжи не терпит, — напомнил храмовник.

Чувствовала я себя намного лучше, поминая каждую секунду без боли добрым словом Вейра Тальха и его чудодейственное лекарство. Жаль договориться с вейром Тальхом толком не вышло, но мы ведь не заключали магический договор. С радостью отплачу ему услугой, но только если она будет разумной.

До обеда составляла договор. К своему удивлению, я обнаружила, что очень недурно знаю законодательство, поэтому пункты договора легко и юридически точно ложились на бумагу. В свое время Эйвери прошла очень жесткое и разнообразное обучение, которое теперь очень мне пригодилось.

Завтрак проглотила не глядя, а когда взялась переписывать договор набело, потребовала, чтобы бумагу мне дали не только правдивую, но и заговоренную.

К обеду я обнаружила у себя за плечом целую контору местных стряпчих, хором критиковавших каждое мое слово, что вызывало во мне чувство глубоко удовлетворения. Раз критикуют, значит, все верно пишу.

Император пришел только к ночи, хмуро схватил листок со стола и на несколько минут застыл, изучая тщательно выверенные строчки. Брови у него взметнулись вверх и обратно уже не вернулись.