Хозяйка драконьего замка

— Можно и дракона для утех завести, — влез кто-то из незнакомцев. — Это позволительно.

Он мельком, словно стыдясь своих наклонностей, заглянул мне в вырез платья, образовавшегося в результате жизненных коллизий.

— Это очень, очень заманчивое предложение, — сказала вежливо. — Но я хочу развода и беспрепятственного вступления в наслед…

Дареш сгреб мою безвольную руку, не давав договорить:

— Перестань, Виве, — шепнул он нежно, покосившись на императора. — Мы сложно начали нашу семейную жизнь, но я уверен, мы сумеем преодолеть разногласия.

Лиоля мимолетно перекосило, да и самого императора тоже. Похоже, оба были наслышаны о наших разногласиях. Я застыла на кровати, боясь пошевелиться и окончательно потерять лицо, завалив переговоры.

А император не такой и дурак, каким кажется. Меня оставили в разорванном платье на кровати в окружении толпы незнакомых жутковатого вида дракониров, которые без стеснения оценивают меня на предмет привлекательности. Притащили Дареша. Говорят то про монастырь, то про семейные разногласия, то вообще про утехи. И если отбросить всю словесную мишуру, то цель у этой тактики только одна — затянуть переговоры, отвлечь, вынудить на уступки. Прежде чем считать император дураком, надо было вспомнить, как он совершенно легально загнал меня в пещеру без воды и артефактов.

Отнимать руку у Дареша я не стала, просто перевела взгляд на императора. Договариваться нужно только с ним, не отвлекаясь на кучу посторонних мужиков в спальне,

— Давайте трезво смотреть на вещи, — сменила я тактику. — Мой супруг обременен ненужной супругой и наследством, которым не может распоряжаться при живой жене. А с женой у него непреодолимые разногласия.

Слово «непреодолимые» я выделила голосом.

На этот раз в разговор влез лекарь, убеждая меня лечь поудобнее и все подписать, потому что я больная и мне нельзя волноваться. После снова зарычал император, Дареш попытался воззвать к моим чувствам, даже Лиоль взялся меня увещевать. Молчал только генерал, которого я условно называла третьим. То ли у него была совесть, то ли не был подвешен язык.

Но я стояла на своем, сделав свое любимое доброжелательно-пустое лицо. Из всех личин, оно особенно отрезвляюще действовало именно на агрессивных мужчин.

— Будь по-твоему! — наконец, рыкнул император. — Проваливай в материнские земли и носа в столицу не кажи, но развода не дам. Не могу. Это последнее мое слово.

За окном лежала глубокая ночь, и я кивнула. Профессиональная интуиция говорила, что я добыла самый максимум, который мне могли дать.

Глава 11. Святая Леяш

У двери император небрежно обернулся.

— Ах да, пророчество напишите на заверенной в храме бумаге. Она не терпит лжи. Передадите главному храмовнику.

Сил засмеяться у меня уже не было.